20 лет тому назад, а именно 11 июля 1989 года на шахте имени Шевякова в Междуреченске вследствие существенного ухудшения положения рабочих началась забастовка, послужившая детонатором взрывообразного нарастания шахтерских забастовок. Организовывались стачкомы, выдвигались требования к коммунистической власти – сначала экономические, потом и политические. На созванных в спешном порядке двух съездах шахтеров обсуждалось первое отраслевое тарифное соглашение, в 1990 г. был зарегистрирован Независимый профсоюз горняков (НПГ).
С
В ходе последующего развития профдвижения в России однако оказалось, что работодателей из некоторых отраслевых профсоюзов, в том числе и не вошедших в ФНПР, а пустившихся в самостоятельное плавание, «удалить» не так-то просто. Это означало не только сломать традицию, когда в бюджетной отрасли работника низового или среднего звена и высшего менеджера изначально объединяло отсутствие собственности, но и лишить себя неких иллюзорных преимуществ. Некоторые профлидеры, к примеру, до сих пор всерьез полагают, что только у директора – члена профсоюза – можно без особого труда добиться перечисления на счет профорганизации положенных по закону 0,15 средств от прибыли на развитие культурно-оздоровительной деятельности и тому подобное. Все это прикрывается громкими словами о развитии и незыблемости социального партнерства. Между тем положение менеджеров наших прежних «огосударствленных» отраслей тоже сильно изменилось. В железнодорожной и атомных отраслях в той или иной степени осуществляется приватизация, и доходы менеджеров в разы отличаются от доходов работников. В сфере науки возникает все больше инновационных фирм, «доводящих» разработки ученых до потребителя, и при этом возникают серьезные коллизии по защите авторских прав в части выплаты вознаграждения непосредственным авторам идей. Правовой статус Академии наук (РАН) до сих пор не урегулирован, Министерство образованиия носится с идеей внедрения в эту структуру «команд менеджеров», которые станут якобы наращивать прибыль не только от прикладной, но и фундаментальной науки, что по определению абсурдно. В школах никогда раньше директор не распоряжался столь свободно огромными денежными средствами, как сегодня, на заработную плату педагогов и технического персонала. Менеджмент перечисленных отраслей получает все больше материальных дивидендов и государственных привилегий.
Но что-то не слышно о том, чтобы какой-либо из означенных отраслевых профсоюзов предложил своим директорам активнее выходить их отраслевых профсоюзов и вступать в директорские ассоциации. Прежде всего для того, чтобы профсоюзные лидеры могли более зрело выполнять свои уставные задачи: защищать заработную плату и условия труда своих работников. В некоторых институтах, к примеру, имеется отставание от современных информационных технологий, принятых на вооружение теми же СМИ еще пятнадцать назад, а проведение аттестации рабочих мест, их необходимости в современном производственном процессе попросту зависло.
А вот на железной дороге в Московской области приходилось наблюдать иной вид разбазаривания средств, которые могли бы пойти на заработную плату работникам основных профессий: по весне на платформах для электричек красят все подряд станционные сооружения, даже если их пора сносить и там нет… пола, как например на платформе «Луч» или на платформе «66 км» Курского направления. Шагнет туда в темноте пассажир и свалится в яму. Зато покрашено, как в потемкинских деревнях. И еще одна проблема: сколько нам нужно, даже в зданиях профсоюзов, охранников, не слишком ли большую часть заработной платы специалистов они «съедают»? Наши профсоюзы уже не видят подобных «мелочей», не критикуют за них свое собственное начальство…
Почему так происходит? Отчасти потому, что многие профлидеры на предприятиях и в организациях никогда не признаются в том, что для них важнее мнение об их работе отнюдь не членов организаций, которые их избрали, но их руководителей. О чем это говорит? Ответы, как представляется, могут быть самые разные. К примеру, в немалой степени и о том, что профсоюзная стезя для этих профлидеров стала трамплином для дальнейшей профессиональной карьеры. Или что они «притерпелись» на этом месте, даже если попали на него случайно, и ничего в своей жизни не хотят менять. Или что в благожелательном отношении руководства они усматривают не только дополнительные шансы для решения личных проблем, но и для решении проблем коллектива в целом. И тому подобное.
Известный публицист, исследователь Четвертого интернационала Дэвид Норт пишет в одной из своих статей: «Ссылка на большое количество представителей рабочего класса в профсоюзах не способна заменить более тщательный анализ социального состава этих организаций, в особенности их руководящего слоя, то есть бюрократии, которая управляет ими… Из массового членства рабочих в профсоюзах автоматически отнюдь не вытекает, что эти организации действуют в их интересах. В самом деле, необходимо выяснить, существует ли внутри профсоюзов объективное противоречие между интересами массы их рядовых членов и интересами управляющих ими бюрократов, и исследовать степень, в которой политика профсоюзов отражает интересы не первых, а вторых».
Мало говорить об изменениях в позициях российских профсоюзов за последние двадцать лет. Как представляется, чрезвычайно важно провести социологические исследования и в традиционных, и в профсоюзах «новой волны», именно на озвученную Нортом тему: существует ли внутри профсоюзов объективное противоречие между интересами массы их рядовых членов и интересами управляющих ими бюрократов, или исследуемый профсоюз - это действительно «надежная коллективная защита трудовых прав»? Возможно, полученные результаты помогут нам решить проблему мотивации членства в профсоюзе, роста доверия масс к своим лидерам и профсоюзной работе в целом. База для роста у российских профсоюзов большая – кое-где рождаются новые организации, и в составе традиционных, и альтернативных профсоюзов, но еще больше характеризует абсолютная пассивность, ведущая к распаду.
Сейчас, накануне празднования двадцатилетнего юбилея «возрождения рабочего движения», по риторике лидера НПГ России Александра Сергеева, члена первых стачкомов конца восьмидесятых годов, инициированы процессы объединения двух, учрежденных в 1995 году, профобъединений - Конфедерации труда России (КТР) и Всероссийской конфедерации труда (ВКТ). Согласимся с тем, что тенденция укрупнения профсоюзных структур проявляется во многих странах. И в России преодоление искусственного разделения, наверное, будут полезно с точки объединения ресурсов, усиления веса в Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений (РТК), инициирования назревших изменений в трудовое законодательство. Переговоры об объединении ведутся с участием Брюссельского офиса Международной конфедерации труда (посредничество в данном случае необходимо, так как обе организации - члены МКП).
Беспокоит одно: смогут ли российские профсоюзные лидеры «профсоюзов новой волны» к учредительному съезду нового профцентра, намеченному на осень 2009 года, договориться о кандидатуре лидера? Без подсказок со стороны, для пользы профсоюзного дела? Чье мнение и в данном вопросе важнее?
Источник: "Коллективное действие" - http://www.ikd.ru/node/10197