Ювенальная юстиция: «за» и «против»
Информационных поводов для обсуждения этой темы на прошлой неделе и ранее было достаточно. Последним примером стало «дело Рантала», напугавшее российскую общественность западноевропейским примером борьбы государства с родителями за права ребенка. Правоту сторон предстоит доказать суду. В то же время в России эта свежая история обострила дискуссию о целесообразности введения ювенальной юстиции, которую многие стали рассматривать как угрозу институту семьи и семейным ценностям. В связи с этим мы предложили читателям подборку из 4 материалов – предлагающих аргументы «за» и «против» ювенальной юстиции, поскольку сторонники и противники обычно игнорируют мнения друг друга и предпочитают делать заявления на разных площадках. В подборке представлены материалы Т.Чесноковой (ИА Росбалт), Н.Хананашвили, (Фонд НАН, г.Москва), интервью с судьей Верховного суда РФ Т.Линской, Л.Рябиченко (г. Иркутск)
§1
Молох прогресса хочет детей
Т. Чеснокова
Является ли ребенок человеком? Казалось бы, вопрос абсурдный. Тем не менее, некоторые считают, что дети — это своего рода неотчуждаемая собственность семьи, которая вправе делать с ними, что хочет. Разумеется, эти люди исходят из того, что родители всегда хотят для своих детей только хорошего, хотя и понимают это хорошее по-разному. Как и допустимые меры воспитания. Кто-то убежден, что без ремня мальчика не вырастить, а кто-то считает, что даже повышать голос – признак родительской некомпетентности.
В условиях деструкции общества психологическим спасением от агрессии внешнего мира для многих россиян, как свидетельствуют опросы, стала именно семья. Поэтому неудивительно, что разговоры о возможном введении в стране системы ювенальной юстиции вызывают весьма нервную реакцию в обществе. Государство, успешно разрушившее привычные стереотипы поведения и жизни, взялось за последнюю цитадель – семью. Учитывая, насколько некомпетентны были многие предыдущие реформы, есть из-за чего волноваться.
Прежде всего, что такое ювенальная юстиция? В трактовке уполномоченного по правам человека в РФ Владимира Лукина, «это совокупность государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, должностных лиц, осуществляющих на основе установленных законом процедур действия, направленные на обеспечение прав, свобод и законных интересов ребенка.»
Таким образом, речь идет по большому счету о том, что ребенок — не просто член семьи, но и гражданин, ответственность за которого несет государство. Собственно, именно это является камнем преткновения. В России большинство людей склонны считать, что все вопросы, касающиеся детей, уполномочена решать семья, которая может обращаться к государству во имя его интересов, если пожелает. Ювенальная юстиция предполагает, что ребенок может взаимодействовать с государством напрямую —так сказать, «выносить сор из избы».
И здесь сразу встает целый ряд острых вопросов. Во-первых, российское государство уже сейчас не справляется с грузом ответственности – и за работающих взрослых, и за пенсионеров, и за детей, оставшихся без попечения родителей, и за многие другие категории граждан. В стране не хватает средств и человеческих ресурсов, чтобы создать нормально работающую службу милиции, положение в детских домах и домах ребенка — без преувеличений драматическое.
Почему, спрашивается, навести порядок там категорически не получается, а ювенальная юстиция вдруг поможет? Откуда возьмутся средства? Откуда возьмутся люди, которые будут работать в новой системе? По-видимому, оттуда же, откуда они приходят в милицию – больше неоткуда. И к чему это приведет? Можно понять тех, кто заранее с ужасом ждет взаимодействия с такими работниками. Ведь госслужащие в России воспринимаются в первую очередь как люди, которые уполномочены государством творить произвол, создавать проблемы, вымогать взятки. Это одна сторона вопроса.
Другая – в том, что положение детей в стране действительно прискорбно. «Ежегодно в интернатные учреждения поступает не менее 100 тысяч детей, многие из которых оказались «социальными сиротами» при живых родителях. Судьба детей без семьи трагична…», — говорится в официальном докладе уполномоченного по правам человека за 2007 год. Сейчас ситуация не сильно изменилась. То, что из выпускников детских домов лишь около 10% становятся адаптированными, благополучными членами общества, а остальных ждет алкоголизм, наркомания, тюрьма и ранняя смерть, тоже давно стало общим местом. Но почему-то никаких кардинальных мер государство не принимает. Правда, в России была развернута система социальной агитации за усыновление, и число детей, взятых в семьи, действительно возросло.
Однако социальная реклама рисует маленьких ангелочков, которые ждут маму и папу, а это очень мало похоже на живых детей, многие из которых озлоблены, агрессивны, отстают в развитии, страдают от неврологических нарушений. Новые родители, как правило, переживают тяжелый стресс — их никто не предупреждал о реальных трудностях, с которыми придется столкнуться.
В результате тот же Владимир Лукин отмечает, что многие усыновленные дети возвращаются в детдома. «По данным правозащитных организаций, в 2008 году общее количество случаев возврата детей из приемных семей в интернатные учреждения выросло в два раза (с трех до шести тысяч). Каждый такой случай – трагедия для ребенка», — подчеркивает омбудсмен. Заметим, каждый такой случай — трагедия и для экс-приемных родителей.
Другая проблема – нищета, в которой живут многие дети. Это происходит, в том числе, из-за невыплат одним из родителей (в 90% случаев – отцом) алиментов на содержание ребенка. «По оценкам независимых экспертов, в настоящее время около 10 миллионов российских детей живут в неполных семьях и вправе по закону рассчитывать на алименты. Однако более половины детей из неполных семей алиментов не получают, поскольку покинувшие их отцы (или матери) уклоняются от исполнения алиментных обязательств. При этом законодательство, призванное защищать права детей из неполных семей, практически не работает. Причины такого порочного явления следует, видимо, искать как в безответственности плательщиков алиментов, так и в пассивности судебных приставов и в крайней бюрократизации и неэффективности всего процесса розыска «уклонистов» (по статистике исполняется лишь половина судебных решений о взыскании алиментов)», — отмечает Лукин.
То есть 5 миллионов родителей не хотят тратить на содержание своих детей ни копейки! Наверное, в этой ситуации государству все же надо надо вмешаться в дела семьи?
Сейчас уполномоченный по правам детей в РФ Павел Астахов добивается решения вопроса об ответственности за массовые отравления в детских учреждениях, за нарушения материальных прав детей и их семей. Кстати, в нашумевшем деле российско-финской семьи Рантала он твердо стоит на позиции семьи и взаимодействует с финскими социальными органами с этой позиции. Ничего, кроме пользы, от такой деятельности нет.
Если же кто-то принципиально считает, что в семье может происходить все, что угодно, и это никого не касается, то так можно дойти и до оправдания жестоких избиений, приучения детей к спиртному чуть ли не с детсадовского возраста и сексуального насилия, что, увы, в семьях тоже случается. Все-таки ребенок – не вещь, и определенный контроль за тем, что с ним делают родители, должен быть. Достаточно вспомнить дикий случай в Австрии, когда отец долгие годы держал в подвале и регулярно насиловал свою дочь.
Утверждения же о том, что в Европе и вообще в странах с ювенальной юстицией детей забирают из семей чуть ли не по одному звонку — это явное преувеличение. В Австралии, например, огромные усилия и средства тратятся именно на сохранение семьи, на помощь ребенку в семье, и, если с ребенком есть проблемы, то государство просто оказывает ему дополнительную поддержку внутри семьи. Если в школе есть «ребенок со специальными проблемами» (болезнь Дауна или ЗПР в широком смысле), то в класс направляется дополнительный педагог. Таким образом, наличие ребенка с проблемами скорее помогает классу и преподавателю – благодаря тому, что выделена дополнительная рабочая единица. По результатам года дети, которые имеют наибольшие проблемы с учебой, получают дополнительные бесплатные занятия (индивидуально в школьное время) со специальным преподавателем. Одновременно есть и некоторые ограничения «свободы родителей» – в частности, детей не полагается оставлять одних до 10-ти лет. И если такие случаи будут иметь место, то родителей вызовут для беседы. В России некоторые родители отпускают детей гулять одних чуть ли не с пяти лет — но стоит ли бороться за подобную свободу?
Лично мне известен только один случай, когда двух детей забрали из семьи и отдали бабушке и ее мужу. Причем он долго разбирался в судах, и решение было принято отнюдь не с кондачка. Кстати, сама ситуация довольно типична и может случиться где угодно. Мать двух детей 6-ти и 3-х лет с раннего детства имела проблемы в отношениях со своей матерью – строгой, холодной, успешной, высокоорганизованной женщиной, которая воспитывала дочку в жесткой манере, беспрестанно критиковала, ругала за малейшие упущения, в результате чего, во-первых, у девочки развились многочисленные комплексы, во-вторых, возникло резкое неприятие матери и всех ее ценностей.
Едва окончив школу, девочка ушла жить к бойфренду. Жизнь, которую вела эта юная пара, напоминала образ жизни хиппи – никакой работы, никакой карьеры, никаких жестких обязательств и, соответственно, доходов. Когда родился ребенок, стало очевидно, что обеспечить ему нормальную жизнь они не в состоянии. Мать девушки сообщила об этом в социальную службу. Соцработники долго пытались реабилитировать семью, в которой вскоре родился и второй ребенок. Молодым людям сняли приличное социальное жилье с условием, что кто-то их них должен где-нибудь работать.
Одно время казалось, что они впишутся в общество. Однако надолго их не хватило — в семье начались физические разборки, во время одной из которых соседи вызвали полицию. Детей забрали и после изучения ситуации отдали бабушке и ее мужу. Другого варианта просто не нашли – о том, чтобы оставить детей в приюте или отдать в другую семью, даже речи не шло.
Стоит отметить, что в семьях австралийских аборигенов до сих пор творится бог знает что. После сотен лет борьбы с «традиционным» образом жизни Австралия выделила их в особую страту – аборигенами ведает особое ведомство, и там все решается по другим законам. А были времена, когда детей аборигенов массово изымали из семей — во многом как раз потому, что условия жизни этих людей не соответствовали представлениям белого общества о том, чем дети должны быть обеспечены (хотя бы по минимуму). Некоторые образованные аборигены и сейчас полагают, что уж лучше бы детей изымали. Но это – случай особый. Жизнь аборигенов была тотально сломана машинной цивилизацией. Некоторым в этом видится некая прогрессистская неизбежность.
В любом случае, совершенно не факт, что молох прогресса не перемелет и другие, не столь примитивные с нашей точки зрения культуры…. В том числе, например, и культуру семьи в России.
Источник: ИА «Росбалт»,13.03.2010 http://www.rosbalt.ru/
§2
Защита прав ребенка в России: пространства взрослой жестокости
Н.Хананашвили
Если ребёнок в своей жизни не видит ничего, кроме убийств,
из него неизбежно получается Мовсар Бараев.
Из неучтённых уроков «Норд-Оста».
Проблема защиты прав ребенка неотрывна от проблемы жестокости в отношении детей. И сегодня проблема жестокости отнюдь не становится менее актуальной, чем ранее, несмотря на общемировой гуманитарный прогресс.
До настоящего времени, к сожалению, не приходится говорить о способности большинства взрослых преодолеть и, тем более, предупредить проявления жестокости в отношении даже своих собственных детей.
Взрослые зачастую даже не замечают нарушения прав ребёнка и своей жестокости по отношению к нему. Вот простейший пример: мама спешит домой, ребёнок хочет ещё поиграть, она его шлёпает – и это уже нарушение его права на неприкосновенность. Из таких мелочей, незаметной на первый взгляд, бытовой жестокости, равнодушия и непонимания образуются сначала ручейки, а затем мутные потоки произвола и насилия по отношению к детям во многих сферах нашей жизни.
Новорожденный ребёнок влюблён в этот мир. Он приходит в него чистым и непорочным. И беззащитным перед опасностями, угрозами и насилием этого мира. Мир взрослых делает его жестоким, способным к насилию. Так продолжается нескончаемая эскалация насилия.
Российская статистика по отношению к детям выглядит, мягко говоря, неутешительно. Ежегодно становятся социальными сиротами десятки тысяч детей, и количество социальных сирот в России приближается к 800 тысячам. Можно возмущаться тем, что гибнут усыновленные за рубежом российские дети, однако не следует забывать, что от нечеловеческой жестокости своих собственных родителей в России гибнет каждый год до 2,5 тысяч детей.
Исследования проблемы насилия в семье и в интернатных учреждениях позволили сделать следующие основные выводы:
- проверки детских интернатных учреждений, как правило, обнаруживают отсутствие многих воспитанников, которые скорее готовы жить на улице, чем в четырёх стенах интерната, зачастую в неласковой обстановке, далёкой от атмосферы душевного тепла;
- основной причиной детской безнадзорности и беспризорности, ухода ребёнка на улицу из семьи являются невнимание и жестокое обращение с ним его собственных родителей и - их пренебрежение своими обязанностями;
- возможно более раннее предупреждение случаев жестокого обращения должно производиться, помимо семьи, во всех учреждениях так называемой «территории детства», включая детские сады и школу.
Таким образом, снижение жестокости в отношении детей жизненно необходимо, поскольку только в этом случае мы сможем рассчитывать на снижение жестокости и преступности в мире вообще.
Однако успешно решать проблему снижения жестокости можно, только имея ввиду три основных фактора успеха:
- Возможно более раннее выявление неблагополучия;
- Социализирующая направленность действий (нацеленность на выработку способности ребёнка и его семьи в дальнейшем к самостоятельному решению своих проблем);
- Налаживание взаимодействия между структурами, работающими в интересах ребёнка, с одной стороны, и ребёнком и его семьёй, с другой.
Три названных фактора очевидны, однако дадим краткий комментарий:
1) Чем раньше обратить внимание на проявления жестокости, чем раньше начинать помогать ребёнку, оказавшемуся в трудной жизненной ситуации, и его семье, тем легче это сделать. Проще всего вернуть с улицы тех подростков, которые только что оказались там из-за родительского невнимания или той же жестокости, и пока не живут на улице. Государственные структуры не могут обеспечить нужный объём услуг. И здесь неоценима роль институтов гражданского общества. Множество неправительственных организаций (НПО), активно действуя на территории, способны на ранней стадии обнаружить проблему и помочь в её решении.
2) Помощь должна в качестве результата приносить снижение нуждаемости ребёнка и его семьи в услуге. Необходимы подходы, позволяющие родителям увидеть, что применяемые ими меры являются непомерно жесткими в отношении их ребёнка и они возвращаются ответной жестокостью ребенка по отношению к миру взрослых. Подчас, необходимо и подсказать родителям необходимые в различных ситуациях подходы, позволяющие укрепить семью, сделать её самостоятельной.
3) Лучше всего можно помочь, не манипулируя, не командуя ребёнком или семьёй, не наказывая их, а адресуясь к их способности к самостоятельным и осмысленным решениям и действиям, обучая и вовлекая в обучение, прививая стремление к познанию нового.
Всё пространство, где находится ребёнок, можно, условно, разделить на четыре части: семья, улица (община), учреждения, школа. Кратко остановимся на каждой из этих частей.
СЕМЬЯ
Казалось бы, семья – достаточно благополучное для ребёнка пространство. Всем известна истина, что нигде ребёнку не может быть так комфортно, как в кругу семьи. Однако в реальности всё далеко не так очевидно, иначе дети не убегали бы из дому.
Семья – весьма автономный и даже закрытый для общества институт (не случайно существует выражение: «мой дом – моя крепость»). Однако внутри этой крепости зачастую ребёнок воспринимается как собственность родителей, а не как равноправный и даже привилегированный субъект.
Вмешательство в жизнь семьи нарушает её автономию и автономию личностей – членов этой семьи. Поэтому нарушение этой автономии может происходить в нашем случае только тогда, когда имеются определённые симптомы неблагополучия.
Но и вторжение это должно быть не репрессивным, а социализирующим, ориентированным на выработку семьёй способности в дальнейшем к самостоятельному разрешению своих проблем.
Таким образом, при взаимодействии с семьёй необходимо исходить из сочетания нескольких принципов:
- приоритета семейных форм воспитания,
- автономии семьи
- и раннего, но не репрессивного, а социализирующего вторжения.
ШКОЛА
Школа сегодня остаётся одним из наиболее мощных социализирующих институтов. Однако и школа далеко не всегда способна быть достаточно эффективной помощи ребёнку не только в усвоении необходимых знаний, но и в социализации (воспитании).
Вовсе не редки случаи, когда дети, особенно в подростковом возрасте, прогуливают школьные занятия.
Слишком часто выпускник школы с облегчением вздыхает: “Наконец-то, отмучился!”.
Только постоянный поиск и внедрение инноваций, позитивно воздействующих на становление и развитие современной, демократически ориентированной личности, позволяет рассчитывать на усиление роли и места школы в системе образования и воспитания.
Школа сегодня может и должна стать местом апробации и внедрения технологий позитивного ориентирования в жизни. Одна из таких технологий, активно развивающихся в регионах России – технология общественно активных школ, построенная на трёх основных элементах:
внедрение инновационных технологий построения толерантных и взаимоуважительных отношений в школе;
демократизация процесса управления учебным заведением (которая включает, прежде всего, прозрачность управления и регламентированную открытость для участия в управлении и учеников и их родителей);
выстраивание конструктивного и партнёрского взаимодействия школы с окружающим её местным сообществом.
УЛИЦА (ОБЩИНА)
Улица – это также одно из самых уязвимых пространств сегодня в большом количестве стран. Именно здесь ребёнок, оказавшийся без внимания взрослых, нередко становится добычей и жертвой преступного мира наркодельцов, современных работорговцев, порнобизнеса, подвергается многим другим опасностям. Поэтому так важно сформировать и всемерно развивать сети государственных и негосударственных служб, работающих с ребёнком, не оставляющих его без внимания.
Главенствующим здесь становится принцип социального насыщения работы с ребёнком.
Службы работы на улице, а также вне семьи и школы – то, что позволяет входить в контакт с ребёнком на раннем этапе его появления на улице, общаться с ним, начинать помогать ему и его возвращению в семью. В России в течение нескольких лет ряд НПО осуществляли проекты, позволившие опробовать имеющиеся в мировой практике и создать свои собственные подходы и социальные технологии успешного разрешения множества конфликтных ситуаций с несовершеннолетними, оказавшимися в трудной жизненной ситуации, и их семьями. Это, прежде всего, технологии примирения между правонарушителем и его жертвой, элементы восстановительного правосудия, а также многочисленные реабилитационные программы. И можно лишь с сожалением констатировать, что опыт таких организаций, как, скажем, Фонд «Нет алкоголизму и наркомании» (НАН), специалисты которого ещё в 1998 году разработали Концепцию реабилитационного пространства и в пилотном режиме отработали адаптированную для российских условий технологию социальной работы с детьми на улицах, в семьях в реабилитационных программах, в судах и т.д., до сих пор внедряется в социальную практику с большим трудом.
УЧРЕЖДЕНИЯ
Практически любое избыточное общение ребёнка со специализированными государственными учреждениями должно быть по возможности минимальным.
Дом малютки, приют-убежище, интернат, центры временного содержания несовершеннолетних, специализированные школы, места лишения свободы – в любом из этих учреждений ребёнку неуютно, в них нет семейного тепла и есть опасность насилия. Каждому ребенку больше всего на свете нужна семья.
Казенные учреждения в их традиционном, устаревшем виде не способны в полной мере помочь ему в выработке навыков автономной, самостоятельной жизни, сохраняя на многие годы присущий детству инфантилизм. В стремлении принципиально изменить их качество, вводя все в большей степени элементы семейного воспитания, очень важно обеспечить полноценное участие общественных структур в осуществлении гражданского контроля за деятельностью государственных учреждений.
Для адекватного разрешения дел с участием несовершеннолетних в случаях, когда ребёнок находится в группе риска, в трудной жизненной ситуации должен действовать специализированный, ювенальный суд. Это столь же ясно, как и то, что в медицине должны быть педиатры.
При поддержке Программы развития ООН и Международного детского фонда ООН (ЮНИСЕФ) в ряде регионов России, прежде всего, силами российских НПО, действующих в интересах детей, отрабатываются ювенальные технологии. Сетевое содружество российских НПО сегодня оформлено в виде Общероссийского Союза общественных объединений «Гражданское общество – детям России». Сегодня Союз объединяет около 600 организаций из 76 регионов России. Развитие и укрепление этой сети, а также налаживание системного взаимодействия Союза с государственными структурами позволит существенно повысить и эффективность социальной политики в интересах детей.
Состоявшееся недавно широкое публичное обсуждение Национального плана действий в интересах детей до 2010 года, инициированное Советом при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, позволяет надеяться на выработку и реализацию более эффективной государственной политики в интересах детей, в том числе, за счет более активного участия в этих процессах институтов гражданского общества. Обсуждение, в ходе которого экспертами и представителями общественных объединений, действующих в интересах детей, было высказано много замечаний, в том числе, касающихся необходимости жесткой увязки Национального плана с Федеральной целевой программой «Дети России». Тем не менее, следует отметить, что сам факт такого обсуждения чрезвычайно важен – как для общественных организаций, чьи замечания и предложения были доведены до представителей профильных органов власти, так и для властных структур, которые теперь будут обязаны принять во внимание мнение общественности.
Политика в интересах детей – дело, ответственность за которое несет не только государство, но и само общество, рассчитывающее на лучшее будущее для своих детей и своей страны. Поэтому и вырабатываться, и реализовываться эта политика должна путём планирования и осуществления совместных действий всеми институтами общества.
Источник: Российский благотворительный фонд «Нет алкоголизму и наркомании» (НАН), http://www.nan.ru/
§3
Ювенальная юстиция в России: векторы развития
Вопрос о необходимости ювенальной юстиции (правосудия для несовершеннолетних) в постсоветской России был поставлен в Концепции судебной реформы 1991 года. В настоящее время - как самостоятельная подсистема общего правосудия - она отсутствует.
Вместе с тем в некоторых регионах России (Москве, Санкт-Петербурге, Ростове-на-Дону, Таганроге, Саратове, Нижнем Новгороде и др.) с 1999 года в судебную систему стали вводиться элементы ювенальных судов, приближенные к мировым стандартам.
15 февраля 2002 года Государственная Дума РФ в первом чтении приняла ФКЗ "О внесении дополнений в ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации" в части введения ювенальных судов в системе судов общей юрисдикции".
7 октября 2004 года состоялось заседание Совета при Президенте РФ по вопросам совершенствования правосудия, на котором было предложено создать ювенальные суды и внести соответствующие поправки в правовые акты.
11 октября 2004 года в Госдуме РФ состоялись парламентские слушания по вопросу совершенствования профилактики детской безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних.
14-15 января 2005 года в г.Ростове-на-Дону прошла Всероссийская конференция "Ювенальная юстиция. Правовой и образовательный аспекты".
С просьбой рассказать об опыте внедрения ювенальной юстиции и восстановительного правосудия в России внештатный корреспондент журнала "Адвокатские вести" Ксения Лисукова обратилась к судье Верховного Суда Российской Федерации, Заслуженному юристу РФ Т.Г. Линской.
- Татьяна Георгиевна, 7 октября 2004 года на заседании Совета при Президенте РФ по вопросам совершенствования правосудия Вы выступили с основным докладом на тему: "Совершенствование системы правосудия и вопросы ювенальной юстиции в России". Обсуждение доклада вылилось в острую дискуссию. Как бы Вы могли оценить итоги этого заседания?
- Обсуждение было весьма активным. Члены Совета оживленно обменивались мнениями, создавать ли в рамках судов общей юрисдикции специальные коллегии по делам несовершеннолетних или незамедлительно приступить к поэтапному формированию автономной системы ювенальной юстиции в РФ. Совет при Президенте РФ по вопросам совершенствования правосудия, возглавляемый В.А. Тумановым, предложил создавать ювенальные суды, а затем и всю систему ювенальной юстиции.
С интересным сообщением выступила судья Ростовского областного суда Е.Л. Воронова. Она сообщила, что на протяжении 2001-2003гг. в области успешно реализуется проект "Поддержка осуществления правосудия в отношении несовершеннолетних". Согласно проекту при районных судах Ростова-на-Дону в соответствии со специализацией судей по делам несовершеннолетних введены помощники судей - "социальные работники", которые имеют юридическое и психологическое образование.
Проректор Московского государственного социального университета, директор научно-педагогического института ювенальной юстиции МГСУ Н.Е. Борисова в своем выступлении акцентировала внимание на необходимость усиления гарантий реализации прав и законных интересов несовершеннолетних, повышения уровня их защиты до конституционного. Правовой статус несовершеннолетнего в перспективе может быть закреплен в специальной статье Конституции РФ - со всеми вытекающими отсюда конституционно-правовыми последствиями.
По мнению члена президентского Совета Г.Б. Мирзоева, не каждый адвокат может работать с несовершеннолетними, так как для этого требуются специальные знания и опыт. Поэтому в Гильдии российских адвокатов, возглавляемой Гасаном Борисовичем, решили формировать адвокатские образования, которые будут специализироваться на ювенальном правосудии.
- В России такая система (ювенальная модель) уже существовала, созданный по ней суд работал и, по свидетельству современников, действовал весьма эффективно. Означает ли это, что надо данную систему перенести на современную российскую почву?
- Действительно, в российской истории был такой период - в 1910-1918 годах, когда действовали специальные суды для несовершеннолетних. Первый такой суд был открыт 22 января 1910г. в Петербурге, а к 1917г. они функционировали уже во многих городах страны.
Создание российского суда по делам несовершеннолетних получило высокую оценку теоретиков и практических работников в области юстиции.
Вспомним, тогда судья, занимавшийся делами несовершеннолетних, избирался, как и любой мировой судья, населением, проживающим в данном судебном округе. В судебном процессе отсутствовали многие формальные процедуры. Судопроизводство сводилось в основном к беседе судьи с несовершеннолетним - с обязательным участием попечителя. В качестве меры воздействия на несовершеннолетнего применялся преимущественно попечительский надзор.
Как вы верно заметили, этот суд отличался эффективностью, помогал снижать подростковую преступность.
- Но в 60-е - 80-е годы минувшего века уже были суды, которые можно считать близкими к ювенальным. Как Вы оцениваете этот период и каковы причины, из-за которых не удалось сформировать такие суды?
- В ходе правовой реформы 1956-1961 годов были попытки /и небезуспешные/ создать институты специализированных судей, прокуроров, следователей по делам несовершеннолетних. Однако отсутствие специального законодательства, большая загруженность судей делами общей юрисдикции не дали возможности в 60-80-е годы сформировать модель российского суда по делам несовершеннолетних.
Поэтому сейчас, когда в России идет судебная реформа, частью которой является реформа правосудия по делам несовершеннолетних, учитывается и исторический путь ювенальной юстиции в России, особенности ее дореволюционной модели.
- Известно, что внедрение ювенальной юстиции в России обусловлено обязательствами, которые взяла на себя наша страна по исполнению норм международного права в соответствии со ст.15 (ч.4) Конституции РФ. При этом создание специализированной судебной системы по делам несовершеннолетних было предусмотрено Концепцией судебной реформы 1991 года...
- Да, это так. Кроме того, в соответствии с Указом Президента РФ №942 от 14 сентября 1995 года, утвердившим основные направления государственной социальной политики по улучшению положения детей ("Национальный план действий в интересах детей"), в числе мер по укреплению правовой защиты детства предусмотрено создание ювенальной юстиции, специальных составов судов по делам семьи и несовершеннолетних.
Закрепление норм международного права Конституцией РФ как части правовой системы России активизировало развитие нового российского законодательства, признавшего нормы международного права. Это существенно отразилось на гуманизации уголовного и уголовно-процессуального закона в отношении несовершеннолетних.
Так что необходимость создания в России специализированного правосудия по делам несовершеннолетних (ювенальной юстиции) обусловлена обязательствами России по применению международных договоров, общепризнанных принципов и норм международного права.
В ходе судебно-правовой реформы, проводимой в Российской Федерации, приняты федеральные законы "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации"(1998г.), "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних" (1999г.).
10 октября 2003 года Пленумом Верховного Суда РФ принято Постановление "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации". Этот документ имеет непосредственное отношение и к рассмотрению дел о преступлениях несовершеннолетних, поскольку акцентирует внимание судей на необходимость прямого руководства такими основополагающими международными правовыми актами, как Конвенция ООН о правах ребенка, Пекинские правила (1985г.), Эр-Риядские соглашения (1990г.), предусматривающими перенос акцента с карательных на воспитательные меры в борьбе с преступностью. К этим соглашениям присоединилась и Россия.
Действующим уголовным законодательством внесены существенные коррективы в методы общей и специальной профилактики обеспечения прав и интересов детей, оказавшихся в конфликте с законом. Существенно расширен круг органов, входящих в систему профилактики преступности несовершеннолетних, безнадзорности и правонарушений. Принят и ряд других мер.
Дифференцированы условия уголовной ответственности несовершеннолетних, предусмотрено применение принудительных мер воспитательного воздействия к тем, кто совершил преступления небольшой и средней тяжести. Предусмотрено освобождение от наказания несовершеннолетних, осужденных за совершение преступления небольшой и средней тяжести с применением принудительных мер воспитательного воздействия. Частью 3 ст.20 УК РФ предусмотрено новое обоснование освобождения от уголовной ответственности - "возрастная невменяемость".
Однако эффективное применение к несовершеннолетним реабилитационных, воспитательных мер возможно только при условии тесного взаимодействия с судом соответствующих социальных служб. При этом следует учитывать, что правильное решение этого вопроса может иметь место только при соблюдении норм уголовного процесса.
Именно поэтому мы говорим о необходимости создания ювенальных судов. Разбирая дела в отношении несовершеннолетних правонарушителей, такой суд рассматривает ребенка не как объект для репрессий, а как субъект реабилитации, что дает возможность обеспечить профилактику повторных правонарушений. В центре этой системы оказывается подросток с его проблемами, а не ведомства с их административными ограничениями.
Таким образом, система ювенальной юстиции решает не проблемы детей вообще, а конкретную проблему несовершеннолетнего правонарушителя, в конкретной жизненной ситуации.
- Но ведь до повсеместного внедрения системы ювенальной юстиции пока далеко...
- Некоторые суды уже сейчас пытаются, и небезуспешно, восполнить пробелы законодательства в этой области, в частности, в Ростове-на-Дону, Таганроге, Санкт-Петербурге, Волгограде, Иркутске, Саратове, Тюмени, Перми, Самаре, Нижнем Новгороде, Благовещенске, Иванове, Брянске, Москве и других городах.
Там к рассмотрению дел привлекаются социальные работники с момента возбуждения уголовного дела в отношении несовершеннолетнего. Они изучают условия жизни и воспитания обвиняемого или подсудимого при содействии существующих в регионах государственных и негосударственных организаций, составляют "социальный портрет", а также принимают участие в воспитательном процессе.
Представляется, что специализированные суды (ювенальные судьи), должны рассматривать не только уголовные дела в отношении несовершеннолетних, но и гражданские дела о лишении родительских прав, об усыновлении, об установлении отцовства и факта признания отцовства, об определении порядка воспитания ребенка, о защите имущественных и неимущественных прав несовершеннолетних.
В отдельных регионах суды, самостоятельно совершенствуя процедуру рассмотрения дел в отношении несовершеннолетних, исходят из того, что правосудие в отношении несовершеннолетних основано не на снисхождении к правонарушителям, а на выяснении причин преступного поведения и поиске эффективных способов воздействия на виновных с учетом их возрастных особенностей.
Отказываясь от широкого использования ограничения свободы как основного способа наказания несовершеннолетнего, очевидно, необходимо активизировать применение наказаний, предусматривающих исправление несовершеннолетнего путем воздействия на него мер воспитательного характера.
Нельзя использовать условное осуждение без применения социальных технологий. В связи с тем, что несовершеннолетние, как правило, не воспринимают условное осуждение как наказание, отсутствие реабилитационной программы в отношении несовершеннолетнего, предусматривающей освобождение несовершеннолетнего от социальной среды и системы взаимоотношений, спровоцировавших его на первое правонарушение, неизбежно приведет к увеличению рецидивной преступности, часто, к совершению несовершеннолетним более тяжкого преступления.
- Есть ли примеры плодотворной работы в судах России, связанной со специализацией судей по рассмотрению дел о преступлениях несовершеннолетних?
- Уже во многих регионах к работе в районных судах привлечены социальные работники, которые по поручению судьи готовят материалы, содержащие сведения о самом несовершеннолетнем, его семье, условиях его жизни, и принимают меры по осуществлению реабилитационной программы несовершеннолетнего, освобожденного судом от наказания или осужденного к наказанию, не связанному с лишением свободы.
Социальные работники начинают работу с несовершеннолетним и его семьей с того момента как совершенное им правонарушение зафиксировано в правоохранительных органах. Материал, характеризующий несовершеннолетнего и его семью, может быть представлен социальным работником в суд. Изучение этого материала судьей даст возможность исследовать вопрос о причинах, способствовавших совершению преступления, и позволит суду найти оптимальное решение о применении мер воздействия на нарушителя.
Одним из примеров может являться работа Саратовского областного суда, которым 21 июня 2001 года совместно с "Институтом Открытое общество. Фонд Содействия" и представительством Программы развития ООН в РФ (ПРООН) было подписано соглашение о сотрудничестве.
Проведенная на территории Саратовской области работа в рамках проекта ПРООН "Поддержка осуществления правосудия по делам несовершеннолетних в РФ" свидетельствует об эффективности введения в восьми районных судах специализации судей по рассмотрению уголовных дел в отношении несовершеннолетних, а также должности социального работника.
При областном суде был создан Совет по координации деятельности судей, социальных работников, работников правоохранительных органов, комиссий по делам несовершеннолетних.
Помимо Саратовского региона элементы ювенальной юстиции вводятся в судах Волгоградской области, а также некоторых других регионов.
- И все-таки, что же нужно сделать для законодательного создания и развития системы ювенальной юстиции в Российской Федерации?
- Полагаю, что на первом этапе необходимо поддержать проект ФКЗ "О внесении дополнений в Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" в части введения ювенальных судов как специализированных судов в системе судов общей юрисдикции, который 15 февраля 2002 года прошел первое чтение в Государственной Думе РФ.
И кроме того, следует внести в Государственную Думу РФ проекты ФКЗ "О ювенальных судах в Российской Федерации" и "Об основах системы ювенальной юстиции", а также ряд поправок в процессуальные законы.
Вызывает оптимизм то, что уже создана и работает рабочая группа при Администрации Президента РФ по созданию ювенальной юстиции в РФ.
По инициативе и при активном участии членов этой группы - Президента Российского благотворительного Фонда "Нет алкоголизму и наркомании" О.В. Зыкова, руководителя юридической службы этого фонда, эксперта Комиссии по правам человека при Президенте РФ Н.Л. Хананашвили и заведующего сектором Института государства и права РАН А.С. Автономова подготовлены материалы, содержащие законопроекты и поправки к действующим законам. Кроме того, разработана концепция создания органов ювенальной юстиции в РФ, в которой определена цель создания ювенальных судов.
- Татьяна Георгиевна, как известно, большой интерес среди юристов вызвала Всероссийская конференция в Ростове-на-Дону, посвященная ювенальной юстиции. В чем ее значение?
- Дело в том, что ее участники признали: Россия относится к немногим странам современного мира, где защита прав несовершеннолетних развита крайне слабо. А правосудие по делам несовершеннолетних как самостоятельная подсистема общего правосудия вообще отсутствует.
Честно говоря, это обидно. Ведь столетний период функционирования в мире различных моделей ювенальной юстиции, в том числе и в дореволюционной России, со всей очевидностью доказал их эффективность в деле защиты прав и законных интересов детей и подростков.
Участники конференции в Ростове-на-Дону пришли к единому пониманию: профилактика безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, помощь детям, находящимся в трудной жизненной ситуации, в том числе детям, оказавшимся в конфликте с законом, может быть обеспечена только путем формирования в России общей комплексной системы защиты прав несовершеннолетних.
- Но, возможно, и в нашей стране существует недостаточное понимание значения ювенальной юстиции?
- Я с этим согласна. Кстати, и участники конференции в Ростове-на-Дону констатировали низкий уровень понимания в обществе и органах управления значения ювенальной юстиции. Основная часть специалистов пока не задумывается, что правосудие в отношении несовершеннолетних должно отличаться от общего правосудия. Проблемы ювенального правосудия изучаются явно недостаточно.
Вызывает удовлетворение, что участники конференции в Ростове-на-Дону наметили комплекс мер, направленных на обеспечение устойчивого функционирования системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, внедрение и распространение эффективных ювенальных технологий защиты прав детей и молодежи.
- Спасибо, Татьяна Георгиевна, за содержательную беседу.
§4
Ювенальная юстиция – внедрение узаконенного изъятия из семьи любого ребенка
Л. Рябиченко
"Плодитесь и размножайтесь", – сказал Творец, указывая на главный закон жизни: не прерываться. Питать родником любви новую поросль, которая когда-то укроет от непогод иссохшие от трудов стволы и упокоит их последние дни. Да и может ли вообще быть как-то по-другому?
Что это такое
Мало кто может объяснить смысл понятия "ювенальная юстиция", хотя в целом большинство воспринимает его позитивно, к тому же аргументы защитников слишком неконкретны. Согласно определению, ювенальная юстиция – "правосудие по делам несовершеннолетних, включающее в себя особый порядок судопроизводства, отдельную систему судов для несовершеннолетних (ювенальных судов), а также совокупность идей, концепций социальной защиты и реабилитации несовершеннолетних правонарушителей".
Суды для несовершеннолетних были и прежде: первый в мире был учреждён в 1899 году в Чикаго, а первый в России – существовал в Санкт-Петербурге в 1910-18 гг. На принятие решений, определяя форму наказания, влияли обстоятельства жизни детей-преступников и осознанность их действий: исправительные заведения для несовершеннолетних или монастыри, приходские общины, приюты.
Предлагаемая ныне ювенальная юстиция – система, нацеленная, с одной стороны, на максимальное смягчение отношения к малолетним правонарушителям, а с другой стороны – внедрение технологии узаконенного изъятия из семьи любого (!) ребёнка под предлогом защиты его интересов. При этом семья вовсе не обязательно должна являться асоциальной или такой, где ребёнку действительно что-то угрожает. Семья может быть любой.
Аргументы сторонников
Озабоченные нарушением прав в "несовершенном государстве", "друзья детей" видят решение всех проблем в уменьшении и даже отмене наказаний малолетних преступников, видя в этом волшебное средство моментального исправления их жизненных путей. Но ребёнок, лишенный правил и, главное, санкций за их нарушение, становится социально дезориентированным, инстинктивно пытается определить границы дозволенного, и его поведение приобретает хаотичный провоцирующий характер – его, что называется, "несёт".
Изъятие детей из семьи предлагается как одна из главных мер защиты прав ребёнка. А о каком праве идёт речь – праве жить без семьи? Где оно прописано? И кто спросил детей, хотят ли они вместо отчего дома, где есть своя единственная мама, пусть и не самая идеальная, переселиться к чужим людям в дом казённый – приют или интернат? Юридическая норма об изъятии детей и наказании родителей существует в России достаточно давно, но применялась оправданно редко – при совсем уж вопиющих случаях пренебрежения родителей своими обязанностями. И почему из обширного арсенала средств помощи ребёнку предлагается лишь одно – превращение его в социальную сироту?
Действующие лица
Несколько лет назад учебные планы гуманитарных ВУЗов резко поменялись: там появилась специальность, которая прежде в общественном сознании прочно связывалась с уже немолодой, но ещё крепкой женщиной, покупающей лекарства и хлеб для одиноких старушек. Университеты стали готовить..социальных работников. Многие недоумевали: зачем это, какая тут хитрость – старикам помогать? Мало что понимали и преподаватели, и сами студенты новоиспечённых факультетов. Не видя конечной цели, они слабо мотивировались, что и определяло подбор учащихся – "по остаточному принципу". Но все тайны когда-то умирают, и вот уже "социальная работа" открывает завесу: теперь это называется "ювенальные технологии", которые и совершат превращение "тётеньки с авоськой" в "помощника судьи с функциями социального работника". В полномочия социального работника будет входить неограниченная полнота власти распоряжаться судьбами детей – его станут бояться, его будут ненавидеть, перед ним будут трепетать. Он сможет в любое время, без всякого ордера, беспрепятственно войти в любой дом, открыть шкаф, заглянуть в холодильник, задать вопросы, не отвечать на которые хозяевам будет нельзя. И основанием для этого будет любая информация или даже подозрение о том, что ребёнку в данной семье "угрожает опасность". А также при информировании его "сознательными гражданами" – очно или по "телефону доверия". Или, что совсем уж катастрофично, по заявлению самого ребенка – к чему детей будут постоянно приучать. Критерием для принятия решения послужит понятие "недостаток ухода", и каждый социальный работник будет сам, в зависимости от собственного воспитания или настроения, определять, что туда входит – грязная одежда ребёнка или отсутствие тапочек на его ногах, ограниченный или неподходящий по калорийности набор продуктов в холодильнике, слишком юный или чрезмерно солидный возраст родителей, небольшая их зарплата или их неспособность предоставить ребёнку столько карманных денег, сколько ему хочется. Мало ли чем может заинтересоваться не очень уверенный в себе и, возможно, не очень грамотный человек в условиях неожиданно свалившейся на него никем и ничем неограниченной власти.
"Защита от родительского произвола"
Вместе с социальным работником в нашей жизни появится "омбудсмен". Воспроизвести хитрое название с первой попытки мало кому удаётся, и смущённое хихиканье, призванное спрятать неловкость, настраивает на шутливый лад. Но если разобраться, что это за фигура, то всякая охота "шутки шутить" отпадёт.
Омбудсмен – это чиновник "по защите прав ребёнка", местом его дислокации станет школа, а защищать детей он будет от..родителей и педагогов. Омбудсмены будут прикреплёны к каждой школе, и в свои отдельные кабинеты они станут приглашать школьников для доверительных бесед на тему насилия, учинённого в отношении них родителями и педагогами; особо будет поощряться "гражданская активность" (т.е. наушничество). Этот "друг детей" в школе получит власть инициировать судебное разбирательство в отношении любого взрослого (от родителей до директора школы), а также осуществлять изъятие ребёнка из семьи, А главное в том, что как решения ювенальных судов во всём мире отменить может только Страсбургский суд, так и омбудсмен будет подчиняться напрямую только Организации Объединённых наций и там же получать зарплату. Никому неподотчётный человек, с неограниченными полномочиями – тут уже не до смеха… В странах "победившей ювенальной юстиции" учителя не осмеливаются просить ученика принести журнал из учительской, вытереть измазанную мелом доску, хотя бы на минуту задержать школьников после звонка, задать задание на дом – это может "нарушить права ребёнка" и лишить педагога не только работы, но и даже свободы. А обученные на уроках какого-нибудь "граждановедениях" ученики быстро усваивают новый принцип – "права без обязанностей" и поднимают шум при малейшем намёке на опасность их лишения.
В Америке дети, подающие в суд на своих родителей – обычное дело, но география этого явления расширяется, и для России уже бронируется место. Почву для этого готовят такие "грантоедские" проекты, как "Детский адвокат" – "правозащитная приемная в защиту прав ребенка от родительского произвола" (!); "Детский вклад в демократию" – "участие самих детей в правозащитной работе", формирование "постоянных правозащитных детских сообществ в школах" (для грамотной борьбы с учителями?); "Детские службы примирения" (для склонения ребёнка к прощению обидевшего его взрослого, реально используется в случаях… сексуального насилия).
Продвижение закона
Внедрение ювенальной юстиции в России началось в 1995 г. Лоббировали её продвижение бывший депутат Госдумы, апологет программ полового просвещения школьников, Е.Лахова, сторонник "легализации лёгких наркотиков", по странной иронии возглавляющий фонд "НАН" ("Нет алкоголизму и наркомании"), О. Зыков, а также член Комиссии по правам человека при Президенте РФ Э.Памфилова.
В 2002 г. Закон о ювенальной юстиции был принят Госдумой в первом чтении. Информационную поддержку закона помимо СМИ осуществляют школьные программы по правам ребёнка, а также общественные организации с западным финансированием. Среди финансовых доноров – ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО, ЮВЕНТА, TACIS, фонд Сороса и др. Пилотные проекты реализуются в 4 регионах – Москва, Санкт-Петербург, Ростов-на-Дону, Саратов; помимо них в работу вовлечены Волгоград, Воронеж, Ангарск, республики Саха (Якутия), Марий-Эл, Хакасия. В нашей стране "обкатывается" канадская модель, в Таганроге создан скопированный с монреальского "первый в России" ювенальный модельный суд; разрабатываются программы примирения, восстановительное правосудие. Подготовительная работа идёт по нескольким направлениям: Ростовский "Ювенальный Центр" ведёт переподготовку специалистов, а на базе Научно-педагогического института ювенальной юстиции РГСУ создана "кузница кадров" для всей страны.
Строится система общественных приёмных для детей и подростков, активистам на тренингах "Программ участия" внушают, что "любой ребёнок, независимо от его возраста, состояния физического здоровья и умственного развития имеет право на участие в принятии решений". Согласно Молодёжной Международной хартии странам-участникам настоятельно рекомендуют "расширять возможности участия детей и подростков в управлении страной", и Россия послушно создаёт молодёжные правительства и парламенты, избирает детских министров-дублёров и т.д., – детей приучают к тому, что они, оказывается, прекрасно могут обойтись без взрослых.
Подготовка общественного мнения
Но просто так взять и внедрить систему изъятия детей в стране, где всё ещё принято их любить, а также уважать родителей, пока ещё, к счастью, не удастся.. Поэтому мощнейшая информационная кампания нагнетает напряжение примерами жестокости родителей и педагогов, убеждая всех нас, что процессы, происходящие в обществе, столь чудовищны, что вмешательство государства в лице ювенальной юстиции жизненно необходимо. Народ должен сам захотеть, чтобы его опутали колючей проволокой!
В 2007 г. много шума наделало т.н. "новгородское дело": 22-летняя Антонина Федорова была обвинена в покушении на убийство своей трехлетней дочери Алисы: которая по недосмотру матери упала с 3 этажа в лестничный пролёт. Девочка получила незначительные травмы, мама – чуть не сошла с ума от ужаса, а через два месяца её вдруг заключили под стражу. Местные СМИ безумствовали: "Мать хотела убить своего ребёнка, чтобы он не мешал ей жить". В камере Антонина приобрела сердечную патологию, седые волосы и похудела до 36 кг, из опасения, что она не доживёт до суда, её выпустили из тюрьмы. После обвинительного приговора присяжных она потеряла голос, и, не желая отправлять дочку в детдом, сбежала с ней – без вещей и денег. Привлечь внимание к судьбе Антонины муж-журналист смог лишь после опубликования подробностей дела в своём личном электронном дневнике.
Как это уже происходит в России
Помимо новгородского, широкую известность приобрели и другие:
- "Тамбовское дело": органы опеки пытались изъять ребенка на основании того, что первые два месяца, пока мать кормила его грудью, он не добирал веса, и поместили его в больницу.
- "Ясеневское дело": не дождавшись своей 8-летней дочери после уроков, мать изумлённо узнала от педагогов, что девочка "обнаружена" в школе "безнадзорной" и "беспризорной" органами опеки и попечительства, в связи с чем отправлена в приют; вернуть её смогли лишь через несколько месяцев; суды идут до сих пор.
- "Питерское дело": 6-тилетнюю девочку забрали в детдом, по "свидетельству" опеки, что в день их визита девочка была грязная и неухоженная (хотя в этот день вообще была с отцом на море) и "свидетельства" с работы матери, что та пьёт, хотя её начальница категорически утверждает обратное.
А в этом деле уже читается другой акцент. Супруги, переехавшие в 80-х в Москву из Молдавии, честным и нелёгким трудом заслужили трёхкомнатную квартиру. Жили, работали и воспитывали троих ребятишек. Однажды к ним из школы наведался социальный работник с просьбой показать, как живут дети – мол, ничего особенного, мы всех сейчас обходим. Мать, простая женщина, привыкшая доверять власти в целом и школе в частности, впустила даму в квартиру, провела по комнатам, предъявила детей, которые, скинув тапочки, возили машинки по паласу в детской, и даже распахнула холодильник (молоко, масло, пельмени), а на просьбу подписать акт освидетельствования – "так, для проформы" – не читая, поставила подпись. Совсем скоро она, работающая женщина без вредных привычек, предстала перед судом, лишившим её родительских прав. Решение было принято на основании того самого акта, из которого следовало, что на момент обследования дети "находились без постоянного присмотра", они "были недостаточно одеты", а рацион питания – вопиюще "скуден и однообразен" что ярко свидетельствует о "недостаточной заботе", а, следовательно, о "наличии опасности для нормального развития и жизни детей" в этих условиях. Детей изъяли из семьи и отправили в интернат, маму – сочли опасной для общества и присудили 2 года исправительных работ. Из социального жилья её выписали, а муж, прописанный по другому адресу, и вовсе остался при своих интересах. Но к счастью, не сдался, что и сделало всю историю достоянием общественности.
Как это происходит в других странах
Франция
История актрисы Натальи Захаровой, вышедшей замуж за богатого парижского врача-ортодонта и ожидавшей продолжения праздника – любовь, стихи и розы на фоне Лувра и Монмартра, известна уже всем. Сказка быстро закончилась: после рождения дочери неожиданно выяснилось: муж – давний наркоман, с патологическим типом личности, истязавший в прежнем браке, о котором "забыл" сообщить, жену и пятерых детей и не помогавший им. Наталья после развода алиментов добилась, но его это не устраивало. Однажды в их с дочкой квартиру ворвались люди из ювенальной полиции, экс-супруг вырвал из рук матери девочку и скрылся с ней. Теперь алиментов он не платит, Маша живёт в приюте, а Наталья в течение одиннадцати лет пытается вернуть её. Аргументы суда "удушающая материнская любовь" и "слишком тесный душевный контакт" – необоримая преграда для воссоединения матери со своим ребёнком. Ей удалось только добиться права на ежеквартальные двухчасовые встречи в присутствии дюжих надзирательниц, бдительно следящих за тем, чтобы не звучала русская речь, за что полагается лишать встреч. Письма, поездки, голодовки, суды, родительская любовь и самоотверженность открыли перед ней многие тщательно охраняемые двери – она смогла встретиться с Ф.Миттераном, В. Путиным, Д. Медведевым, Патриархом Алексием II. С Н.Саркози ей удалось встретиться 17 раз – он-то и ответил ей исчерпывающе ясно: "Мадам, это – машина, мы не можем её остановить, даже если бы хотели!"
По мнению Натальи, вся эта система работает для того, чтобы, изымая детей у одних людей, давать работу другим людям. Причём стать приёмным родителем максимально легко – никаких справок, осмотров, контроля – только желание. Между тем, по словам Натальи, её дочь Машу часто привозили на свидания из приёмной семьи в синяках и ссадинах, девочка стала запуганной и нервной. Попутно в службе опеки девочке постоянно внушают, что она маме не нужна, что мама от неё отказалась. Через четыре года дочь получит право самой решать, где и с кем ей жить. Они, конечно, встретятся с мамой, но вот только – узнают ли они друг друга?!
Германия
Югендамт – немецкая служба по делам защиты детей не подконтрольна никому, и даже криминальная полиция старается обходить её стороной. С 1 июня 2008 г. детским врачам в Германии позволено осматривать детей на предмет следов насилия, оказываемого в отношении них родителями. Социальные работники, приняв решение о том, что ребёнку в семье угрожает опасность, вызывают полицию, которая безо всяких ордеров изымает ребёнка и перевозит в указанный чиновниками приют или приёмную семью. По немецкой статистике, количество изъятых детей за прошедший год выросло на 60 процентов, 28,2 тыс. детей и подростков были уже вывезены из семей, а ещё 125-250 тыс. детей являются кандидатами на перемещение. Всё это привело Германию к тому, что уже не находится семей для временного содержания детей.
Возвращение детей в семью крайне проблематично, невзирая на мнение Международного суда, что "изъятый однажды ребенок должен иметь пожизненное право на возвращение в родную семью" – чиновник волен отказать ему, руководствуясь доводом, что там ему "в будущем может снова угрожать опасность". А возвращения младенцев в 99% случаев не происходит вовсе, даже если родители смогли доказать, что изъятие было ошибочным. В случаях же, когда чиновник решил, что у женщин "отсутствуют знания о материнстве", у них забирают детей даже из родильных отделений.
Не может быть!
У всех, кто узнаёт историю этой семьи, в первую минуту вырывается одинаковая фраза: "Не может быть!". Михаил и Татьяна из Гамбурга планировали выбираться обратно в Россию, но жизнь внесла коррективы. В последние месяцы поведение их 7-летней дочери Юли стало доставлять много хлопот, а когда она однажды одна побила восьмерых мальчиков, учительница потребовала: "Делайте что-нибудь!" С Юлей серьёзно поговорили дома, а назавтра всё повторилось в усиленном виде. Родители Юли родились в России, и вечером её приводили в чувство дедовским способом – отстегали прутиком. Но воспитанием Юли и других их детей уже давно занималась новая отчизна, внушавшая: если тебя бьют родители – срочно заяви об этом "куда надо". Юля заявила. Учительница отреагировала сразу, сотрудники Югендамт тут же приехали в школу и пообещали назавтра забрать её из семьи, в которой её "истязают". Ничего не рассказав дома, девочка мирно поужинала и, назавтра снова отправилась в школу, куда за ней и приехала ювенальная полиция. В этот же день – "чтобы не разлучать" – детсадовца Сашу забрали с экскурсии в зоопарке, а 12-летнюю Лену – с занятий в школе; А родителей поставили перед фактом.
Через 12 дней, в субботу ночью дети сбежали домой. Законопослушные родители, опасаясь 6-летнего тюремного наказания за похищение детей и, всё ещё надеясь на мирный исход, тут же сообщили в Югендамт, что дети находятся дома, и что в понедельник они сами вернут их в приют. Их внимательно выслушали, а в воскресенье вечером в дом позвонили. Увидев полицию, старшая дочь захлопнула дверь и куда-то забросила ключ от неё. Полицейские принялись выламывать дверь, а дети в маечках и трусиках (уже готовились ко сну), выскочили на балкон и стали кричать: по-русски "Помогите!"
Семью "брали" 15 здоровых полицейских: выбив дверь, они заломили руки отцу, мать в наручниках кинули на пол, Лену, за то, что пнула полицейского, также заковали в наручники, Юлю придавили к стене, Сашу волоком тащили по полу. Отобрав у всех мобильники, закинули их глубоко в сервант, и как потом оказалось, все они были в этот день на несколько часов переключены на какие-то чужие номера.
Пытавшиеся заступиться соседи стали снимать происходящее на камеру, их избили, а камеру просто разбили о стену – после этого свидетелей не осталось. Поняв, что сейчас с ними смогут сделать что угодно, родители приказали детям встать поближе к ним и, плотно обхватив друг друга, стали продвигаться к выходу. На улице их растащили по машинам, детей увезли в разные детские дома – адвокат 3 дня не мог ничего узнать об их судьбе. Теперь родители посещают многочисленные собеседования с психологом и социальным работником, отвечают на разные хитрые вопросы, ходят на суды, но всё это – безо всякой надежды увидеть детей снова. "Они забрали наше сердце и играют с ним", – не может скрыть своего отчаяния Михаил. Голубые глаза Татьяны постоянно полны слёз: "Я не знаю, зачем жить, если детей не отдадут", – говорит она глухим голосом.
Даже если детей вернут, процедура возвращения может занять от 3 лет, первую встречу могут разрешить через год. Но сначала нужно доказать своё раскаяние, свою лояльность Югендамт, и своё самое горячее стремление выполнять любое распоряжение её чиновников. К сожалению, родителям трудно сохранять спокойствие, когда все дни и ночи мысли только об одном: как вернуть детей?
Что нас всех ждёт
В июне 2008 г. в Госдуме предпринималась очередная попытка принять во втором чтении закон о ювенальной юстиции – на этот раз главным лоббистом законопроекта выступил депутат П. Крашенинников. Смысл его предложений заключался в переводе процедуры изъятия детей из сферы административного права в судебное и. её упрощении – в закрытом судебном заседании в 3-дневный срок. Информация о слушаниях по какой-то причине утаивалась и увидела свет лишь благодаря усилиям неравнодушных людей. И только благодаря тому, что другие неравнодушные люди стали отправлять в Госдуму письма и телеграммы с требованием отменить разрушительный закон, второе чтение отложено. Но не отменено.
Что делать?
Позиции лоббистов не так прочны, как им хотелось бы, и ещё можно остановить грядущее безумие – даже сотня писем смогла удержать проведение слушаний законопроекта в Госдуме. И именно в Госдуму (103265, г. Москва, Охотный ряд, д. 1), а также в Общественную палату РФ (125993, г. Москва, ГСП – 3, Миусская пл. 7, стр. 1) нужно направлять свои протесты, написанные, как велит сердце. Понадеявшись на кого-то другого, можно потерять в своей жизни всё. Чтобы понять это, вовсе незачем ждать появления очередного дела с новой "пропиской"…
Открыть глаза
Пришла пора понять: все дети скоро будут особо посчитаны, а специальные службы станут зорко следить за тем, чтобы "не нарушались их права". Особенно, внутри семьи. И если кто-то однажды возьмёт нашего ребёнка "на заметку", то рано или поздно у него найдётся основание для того, чтобы разлука с родителями стала неизбежной.
Опасность заключается не только в перспективе изъятия детей у родителей. Получив право на то, чтобы подавать заявления в суд на педагогов и родителей, дети очень быстро изменят всё мироустройство нашей жизни. Удар нацелен на Пятую заповедь – "Чти отца своего…", и отменяет уважение к родителям и послушание им. Отказавшись от пути, указанного Господом, мы все сами откажемся от блага и сократим свои дни. Воистину, "и будут наказаны народы тем, что дети начнут учить родителей своих"…
История России полна примеров, когда в годину тяжёлых испытаний народ, сплотившись, всем миром отстаивал Отечество. Наши времена снова стали такими, брань идёт жестокая. Пришла пора всем миром защитить тех, кто идёт следом, укрыть от хищного топора молодую поросль, которая когда-то должна вернуть свой долг заботы и любви – как было всегда. И наш долг – не допустить, чтобы вдруг стало по-другому…
Дню защиты детей посвящается.
Источник: http://news.babr.ru/ 05.06.2009