Модернизация - не задача, но проблема
Автор: подготовил А.Леонтьев
Александр Аузан: «Модернизация – это не задача, которую можно решить, привлекая необходимые ресурсы и покупая необходимые технологии. Модернизация – это проблема. Поэтому формула модернизации всегда сугубо национальная… Приступая к модернизации сейчас, мы не можем делать ставку на массовые промышленные отрасли. Можно сделать ставку на Левшу, на развитие в нише, на малый бизнес и маленькие команды»
Пути экономической модернизации страны, ее проблемы – в последнее время эта тема, безусловно, находится в центре внимания ведущих экономистов, как правительственных чиновников, так и независимых специалистов. Ключевой вопрос, по которому экономисты разделились на два лагеря, – возможна ли успешная экономическая модернизация без модернизации общественных институтов?
Этот вопрос оказался и в центре внимания экономистов, приехавших на девятую ежегодную конференцию из цикла «Леонтьевские чтения». Ее назвали «Экономика и институты» и посвятили обсуждению проблем влияния государственных институтов на развитие экономики. В докладах и в процессе обсуждения участники конференции чаще выступали в пользу необходимости более масштабной модернизации, выходящей за пределы чисто экономических инноваций. Почему, откладывая развитие общественных институтов, мы удаляемся от возможности осуществить модернизацию, корреспонденту «Эксперта С-З» рассказал президент Института национального проекта «Общественный договор» Александр Аузан.
Изменение социального поведения
– Путь технологических инноваций плох, потому что его не реализовать?
– Хочу напомнить, что когда президент Дмитрий Медведев проходил через выборы, он выдвинул формулу четырех «и»: институты, инфраструктура, инвестиции, инновации. На мой взгляд, эта формула достаточно хорошо описывает задачи российской модернизации. Но за прошедшие два года выяснилось, что институты трогать очень сложно. При этом не получается менять экономические институты, не меняя политические. Под политическими я имею в виду не только партийную систему. Автономный суд – тоже политический институт. Я не знаю, как обеспечить устойчивость хозяйственных правил и защиту контрактов без независимой судебной системы.
Но если вы сводите все к технологическим инновациям (похоже, что у нас именно так и происходит в последнее время), то это не приведет к преодолению экономического отставания. Можно ли сделать то, о чем говорят сторонники технологической модернизации, можно ли создать очаги, в которых в ручном режиме будут реализованы те или иные технические проекты? Хочу подчеркнуть: именно в ручном режиме, потому что когда представители власти говорят, что институты будут приспособлены к проектам, это означает, что правила для каждого конкретного случая будут разные. И, соответственно, означает, что правил не будет. Так вот, можно это сделать? Конечно, можно, есть яркий пример – советский военно-промышленный комплекс: он был именно такой, в ручном режиме.
Но сразу встает другой вопрос – может ли такой подход стимулировать развитие всей экономики? Нет. Та же советская экономика дает яркий пример: модернизированная только в определенных точках, в целом она оказалась неэффективной, даже нормальной пищевой промышленности создать не смогли. «Технологически» модернизировать можно, но это будет дорого и неэффективно в длительной перспективе. Поэтому и идет серьезная дискуссия о том, что делать, в какой последовательности и что есть модернизация.
– И что есть модернизация, которая не сводится к технологическим инновациям?
– Есть классическое понимание модернизации, которое было сформулировано еще Максом Вебером в его работах о причинах промышленной революции в Англии. Вебер связывал экономический прогресс не с техническими достижениями того времени, а с изменением социального поведения, а именно – преобладанием городского населения, высокой горизонтальной мобильностью общества, формированием рациональных ориентиров. И когда экономисты выделяют социокультурные ориентиры, они во многом повторяют то, что говорил Вебер.
И сегодня степень развития той или иной страны мы можем либо измерять экономическими успехами, с помощью такого показателя, как валовый продукт на душу населения, либо оценивать по социально-культурным особенностям общества, таким как горизонтальная мобильность, социальные установки, автономность. Сегодня это не некие абстрактные вещи, а измеряемые показатели.
Полушаги модернизации
– Если переходить к России – мы неоднократно модернизировались, причем последний раз совсем недавно, но так ли нам необходима модернизация?
– Россия неоднократно делала шаги в направлении развития социокультурных составляющих, но часто это были полушаги. Как сказал замечательный русский философ Георгий Федотов, «Россия открыла удивительную способность осуществлять прогресс, не расширяя свободы». Больше никто таким рецептом не владеет. Россия в технике совершает рывки, а подвижек в ценностях и способах общественной жизни не происходит. У нас все время получается прерванная модернизация. И поэтому каждый раз наш путь прогресса вызывает сначала экономический скачок, потом – падение.
Сегодняшняя необходимость модернизации – это необходимость завершения процессов, которые идут уже достаточно давно. Что указывает на эту необходимость? То, что страна маргинализируется, из перворазрядной превращается в окраину. На уровне обычной жизни это воплощается в том, что если есть у вас талантливые дети или внуки, то с высокой вероятностью они будут работать за границей.
– Авторы недавно опубликованного доклада Института современного развития (ИНСОР) «Россия XXI века: образ желаемого завтра» хотели еще раз акцентировать внимание на необходимости в кратчайшие сроки завершить социокультурную модернизацию…
– Тут вы впадаете в общее заблуждение. Действительно, в последнем разделе доклада прописана некая последовательность необходимых действий. Но как член правления ИНСОР, могу сказать, что мы не ставили перед собой цель дать четкие рекомендации, составить некую подробную дорожную карту движения России. Была идея определиться с тем, куда мы едем, где мы должны быть. Давайте снимем аргумент «это правильно, но сейчас это делать нельзя». Давайте определимся, что правильно.
Например, выборность сенаторов – никто же не говорит, что сенаторов надо избирать уже с 2012 года. Я, как и многие авторы доклада, не сторонник радикальных темпов. Также очевидно, что пока мы не сформируем агентские отношения между партиями и избирателями, от политической конкуренции будем получать отрицательный эффект. Потому что министр будет важнее депутата, депутат – важнее партии, партия – важнее избирателей. И надо смотреть, сколько времени это займет. Но сначала давайте согласимся, что в перспективе мы считаем, что у нас должна быть открытая политическая конкуренция.
Повторюсь: основная идея доклада – спровоцировать договор о целях, а не о способах их достижения. Почему так необходимо говорить о целях сегодня? У нас в докладе есть очень удачный подзаголовок: «Назад к Конституции». И если вы прочитаете главу, то увидите, что последние пять лет Россия развивалась ровно в противоположном направлении, чем то, которое задано Конституцией РФ. Как институциональный экономист могу сказать: наступление реакции после революции – закономерная вещь. Когда формальные и неформальные правила отрываются друг от друга (а при революции они всегда отрываются), возникают напряжения, которые потом компенсируются обратным движением формальных правил, – возникает период политической реакции. Он и возник, вопрос в том, когда его надо было прекращать. На мой взгляд, позитивная работа реакции была завершена к 2003 году. А после затянувшейся реакции начинается реставрация, то есть попытка возобновить заведомо неэффективные и устаревшие институты. И некоторые признаки этого мы уже имеем.
– То есть нам необходимо достичь европейского уровня социально-политических отношений и тогда модернизация станет возможной?
– Основной идеей моего выступления на Леонтьевских чтениях было то, что модернизация каждый раз, в каждой стране осуществляется по уникальной формуле. Модернизация – это не задача, которую можно решить, привлекая необходимые ресурсы и покупая необходимые технологии. Модернизация – это проблема. Поэтому формула модернизации всегда сугубо национальная. Мы с большой группой экономистов, социологов, этнографов исследовали ряд стран. Работали над поиском социокультурных возможностей, которые могут быть капитализированы, превращены в преимущество в процессе модернизационного сдвига.
– И какие они, социокультурные возможности?
– В целом это очень непростой вопрос, но могу привести яркий пример. В России сегодня низкая ценность технологического стандарта. Потому что низкая ценность законов. Законы и стандарты – явления одного порядка. Закон – это набор правил общественного поведения, стандарт – набор правил технического поведения. И если люди не уважают стандарт, то вы не можете получить эффективное поточное массовое производство. Штучно и малыми сериями можем делать и ракеты, и гидротурбины, и ядерное оружие, но как только начинаются массовые серии, теряем конкурентоспособность. Российский автопром – лучшее тому подтверждение. Братья узбеки делают машины лучше и дешевле нас.
Это означает, что, приступая к модернизации сейчас, мы не можем делать ставку на массовые промышленные отрасли. Можно сделать ставку на Левшу, на развитие в нише, на малый бизнес и маленькие команды. И только когда в стране появится уважение к закону, когда его будут соблюдать (и не потому, что он хороший, а потому, что он координирует деятельность), тогда можно будет попробовать с массовыми поточными технологиями попытаться выиграть на масштабе. Вот это и есть капитализация социокультурных возможностей.
Источник: «Эксперт Северо-Запад» №10 (456) , 15 марта 2010