совместный проект

Институт Управления Социальными Процессами Государственного Университета — Высшей Школы Экономики

Факультет менеджмента Государственного университета — Высшей школы экономики

Программа поддержки гражданского общества «Диалог» АЙРЕКС

Интернет-конференции

Исследования социальной политики

Исследовательские организации

Аналитика и публицистика

Научные дискуссии

Исследования

Словарь терминов

Журналы

Книги

Каталог ссылок

Бизнес и общество

НКО в социальной политике

Деятельность

Интервью

Исследования

Спорные вопросы

Цифры и базы данных

Документы и комментарии

Изучаем зарубежный опыт

Каталог ссылок

Мониторинг государственной политики

Государственные институты социальной политики

Доклады

Комментарии и обзоры

Документы

Статистика

Каталог ссылок

Взаимодействие исследователей и НКО

Проекты

События

Деятельность в сфере здравоохранения

Деятельность в сфере жилищной политики

Деятельность в сфере образования

У истоков социальной политики государств Западной Европы

Автор: И.Р. Чикалова

В статье, опубликованной в Журнале исследований социальной политики (том 4, №4), рассматриваются контексты и содержание первых мероприятий европейских государств в области социальной политики: введение ограничительных норм рабочего времени, запрещение ночных смен для женщин и несовершеннолетних; предоставление отдыха по церковным праздникам и еженедельного выходного дня; установление женщинам непрерывного 36-часового отдыха, а также до- и послеродового отпуска; выплата пособий по болезни, инвалидности, безработице, пенсий по возрасту; выделение ассигнований на жилищное строительство и др. В то же время отдельные направления социальной политики (помощь бездомным, сиротам, деклассированным) оставались областью деятельности многочисленных филантропических организаций. Хотя социальная помощь конца XIX - начала XX веков была недостаточной как по размерам, так и по охвату ею населения, были созданы предпосылки для дальнейшего ее развития: первоначальные законодательные акты дополнялись и совершенствовались, пока в результате не сложилась эффективная система социальной защиты населения.

§1
Контексты, предпосылки и условия

Промышленная и аграрная революция XIX века оказала огромное воз­действие на социальные процессы в Европе. С одной стороны, быстрорасту­щая промышленность и обслуживающий сектор предоставляли множество новых производственных мест. С другой стороны, в результате аграрной революции часть сельского населения, которая не смогла ни сохранить свои хозяйства, ни стать арендаторами, превращалась в свободную наемную силу с перспективой либо стать безземельными сельскохозяйственными рабочи­ми, либо оторваться от земли и мигрировать в города в поисках работы в не­сельскохозяйственном секторе экономики. В результате быстрый рост го­родского населения и внутренняя миграция в XIX веке стали практически повсеместно массовым явлением в Европе. Например, население Парижа с 1800 по 1850 год выросло более чем на 92 %, при этом на долю выходцев из других районов Франции приходилось свыше 88 %. В горной и сталелитей­ной промышленности Рура преобладали рабочие сельского происхождения [Международное... 1976. С. 120-121]. В Берлине в 1885 году иногородними были 81 % работавших в сфере обеспечения города продуктами, 83,5 % ра­ботавших в строительстве и более 80 % занятых транспортными перевозка­ми [Хобсбаум, 19996. С. 275]. В начале 1840-х годов около 400 тыс. жителей Англии, Шотландии и Уэльса были выходцами из Ирландии [История Ирландии, 1980. С. 188, 209]. В целом с 1880 по 1914 год 60 млн европейцев переселились из деревень в города [Кертман, Рахшмир, 1984. С. 13]. Это привело к тому, что в них стала концентрироваться значительная часть насе­ления: к 1910 году, например, в Англии - 75 %, в Германии - 49 % и во Франции - 39 % [От аграрного... 1998. С. 209]. Квалифицированные масте­ровые исчезавших мануфактур, бесповоротно разорившиеся ремесленники, потерявшие работу подмастерья, обезземеленные крестьяне - все эти соци­альные группы должны были искать заработок на фабриках, шахтах, желез­ных дорогах, стройках, то есть становиться наемными рабочими.

На рост городов решающее воздействие оказала концентрация в них фабричного производства. Одним из них стал Манчестер, превратившийся в крупнейший центр хлопчатобумажной промышленности. В 1786 году, по словам современника, над домами этого города возвышалась лишь одна тру­ба фабрики Ричарда Аркрайта. Но уже через 15 лет в Манчестере насчитыва­лось свыше 50 бумагопрядильных фабрик. Соответственно росло и населе­ние: в 1790 году оно насчитывало всего 50 тыс., а к 1900 году увеличи­лось в 10 раз [Кулишер, 1931. С. 352; История Европы... 2000. С. 298]. В 1811 году завод во французском городе Крезо обслуживали 230 человек -тогда это было самое большое предприятие страны. С 1837 года его владель­цем стал основатель знаменитой династии промышленников Адольф Шней-дер. Спустя 8 лет он подводил итог развития своей фабрики: «Персонал в 4 300 рабочих, занятых внутри завода; весьма значительное количество лиц, работающих постоянно или временно вне завода для эксплуатации недр или на транспорте, равное 1 200 человекам, занятым круглый год и, та­ким образом, составляющим, вместе с женами и детьми, от 16 до 17 тыс. че­ловек, живущих исключительно заводским заработком» [цит. по: Потемкин, 1971. С. 416]. Город Эссен в Руре, колыбель династии «пушечных коро­лей» Круппов, был в 1800 году небольшим местечком с 4 тыс. жителей, а в 1900 году в нем проживали до 300 тыс. человек. К концу XIX века население Лондона достигло 4 млн 700 тыс., Парижа - 3 млн 600 тыс., Берлина -2 млн 700 тыс. человек. Число жителей Глазго, Москвы и Санкт-Петербурга превысило миллион, а еще 16 европейских городов насчитывали более по­лумиллиона жителей [История Европы... 2000. С. 298]. Крупные города не только сосредоточили индустриальное производство, но со временем превратились в административные и культурные центры, стали транспорт­ными узлами с широко развитой торговой и бытовой инфраструктурой.

Индустриализация сопровождалась интенсивным ростом числа наем­ных рабочих. В Германии количество рабочих, занятых в строительстве, до­бывающей и обрабатывающей промышленности, всего за 12 лет, с 1895 по 1907 год, увеличилось на 2 млн 560 тыс. человек. В других странах наблюда­лась подобная же тенденция. Промышленность, строительство, транспорт и связь сконцентрировали наиболее многочисленную, а иногда и большую, часть населения своих стран: в Бельгии (по переписи 1910 года) - 54 %, в Ве­ликобритании (1911 год)-51,5 %, в Германии (1907 год)-43,7 %, во Фран­ции (1911 год) - 36,5 % [Дживилегов, 1910]. Источниками формирования рабочего класса стали собственное воспроизводство и внутренняя миграция сельского населения. Дети рабочих в большинстве случаев если и не насле­довали профессию родителей, то все же оставались в своей социальной сре­де. К концу XIX века около 70 % трудящегося населения городов с числен­ностью населения более чем 100 тыс. человек было занято в промышленнос­ти [Хобсбаум, 1999а. С. 169].

Урбанизация и рост свободной наемной силы чрезвычайно обострили со­циальные проблемы. Пока центры фабричного производства были относитель­но небольшими, городской житель мог хотя бы ограниченно заниматься сель­ским хозяйством: если он был выходцем из близлежащей деревни, то мог обра­батывать огород, а в случае потери работы наняться на ферму. Но с ростом городов таких возможностей становилось все меньше. Как заметил Ф. Бродель, «жить в городе, лишиться традиционной поддержки огорода, молока, яиц, пти­цы, работать в огромных помещениях, терпеть малоприятный надзор мастеров, повиноваться, не быть более свободным в своих передвижениях, принять твер­до установленные часы работы - все это в ближайшем будущем станет тяжким испытанием» [Бродель, 1992. С. 297]. У рабочих не было никаких сбережений. Вплоть до 60-70-х годов XIX века доминировало убеждение, что они должны зарабатывать как можно меньше, но при этом быть дисциплинированными и сохранять лояльность к работодателю. Нелегкой задачей было овладение на­выками работы, большей частью самостоятельно или, в лучшем случае, через наставничество. Жизнь протекала в перенаселенных домах. Мигрировавшим в города сельским жителям приходилось ломать складывавшиеся веками тра­диции и стереотипы, приспосабливаться к непривычным условиям городского быта. Недавние крестьяне в городах сталкивались с совершенно иной средой обитания, оказавшись наедине со своими проблемами, лишившись поддержки деревенского схода.

Развитие капиталистического хозяйствования в результате промыш­ленной революции привело к витку экономического расслоения общества, следствием которого явилось не только ухудшение положения городских низов, но и рост числа полностью неимущих . Например, в Англии середи­ны XIX века живших в нищете или не имевших никаких доходов было около 3 млн человек. В бедственном положении находились, например, рабочие, покинувшие деревню и вынужденные от безвыходности соглашаться на любые условия заводского труда. В одном из описаний, появившемся в 1851 году, говорится: «Как, например, живет рабочий народ в Манчестере? Рабочие, занятые на хлопчатобумажных фабриках, встают в 5 часов утра, работают на фабрике с 6 до 8 часов, потом... пьют жидкий чай или кофе с не­большим количеством хлеба... и вновь работают до 12 часов, когда дается часовой перерыв на обед, состоящий обычно из вареного картофеля у тех, кто получает низшую заработную плату... Те, кто получает высшую заработ­ную плату, присоединяют к этому мясо - по крайней мере, три раза в неде­лю. По окончании обеда они вновь работают на фабрике до 7 часов вечера или позже, затем вновь пьют чай, часто с примесью спирта и с небольшим количеством хлеба. А некоторые второй раз едят вечером картофель или овсянку... Питающееся таким образом население живет скученной массой в домах, отделенных узкими, немощеными, зараженными улицами, в атмо­сфере, пропитанной дымом и испарением большого мануфактурного горо­да. А в мастерских они работают в течение 12 часов в день в расслабляющей, разгоряченной атмосфере, часто насыщенной пылью от хлопка, с нечистым воздухом от постоянного дыхания или от других причин, - будучи при этом заняты делом, поглощающим внимание и требующим неослабной затраты физической энергии в соперничестве с математической точностью, беспре­станным движением и неистощимой силою машины... Домашним хозяйст­вом рабочие пренебрегают, домашний уют им неизвестен... помещения грязные, неуютные, непроветривающиеся, сырые...» [цит. по: Джонстон, 1925. С. 25-46] Аналогичные условия существования беднейшего, низшего класса городского населения были в знаменитом морском порте Ливерпу­ле, прославленном за величину и богатство, но где «от 35 до 40 тысяч насе­ления живет ниже уровня почвы - в погребах, не имеющих вовсе стока...» [Там же. С. 46].

И даже на рубеже веков условия жизни английских низов ужасали со­временников. Исследование Ч. Бута «Жизнь и труд населения Лондона» ри­сует страшную картину нищеты: 30,7 % четырехмиллионного населения Лондона относятся к подразделенной им на четыре разряда бедноте [Booth, 1970. Р. 20-21]. И другие исследования, в частности проведенное С. Раун-три в Йорке, показывали, что проблема существования большого процента неимущих, описанная Бутом, характерна не только для столицы, но и для провинциальных городов страны.

Сложившаяся ситуация широкого общественного недовольства, про­снувшееся чувство «социального стыда» за бедствия трудящихся, стремле­ние уменьшить политическую нестабильность заставляли прогрессивно мысливших интеллектуалов, а за ними и политиков выступать в поддержку разработки социальных программ для неимущих. Первым результатом попыток разрешения проблемы занятости, социальной помощи неимущим в Англии явился знаменитый закон о бедных 1834 года, который изъял у местных приходов право выдавать пособия и передал их государственным органам на содержание работных домов. В эти заведения в принудительном порядке помещали всех, признанных пауперами, независимо от того, была ли нужда вызвана временной безработицей, болезнью или преклонным воз­растом. В них был введен самый тяжелый режим, с целью заставить бедня­ков из страха попасть в работный дом искать работу на фабриках. Поскольку закон исходил из предпосылки, что бедность порождается «мошенничест­вом, ленью и расточительностью», содержание в работном доме рассматри­валось как наказание. Условия жизни здесь были сродни тюремным: грубо и плохо приготовленной пищи не хватало, детей отделяли от родителей, суп­ружеские пары разъединяли, без письменного разрешения не допускались свидания даже с родственниками, всех трудоспособных обязывали рабо­тать. Новую систему, несмотря на массовое сопротивление, ввели по всей стране. Создание работных домов не решило проблему бедняков. Многие предпочитали влачить жалкое существование, страшась одной лишь мысли попасть в это заведение. Так продолжалось на протяжении всего XIX века.

До изобретения газовой горелки продолжительность рабочего дня на предприятиях зависела от естественного освещения. Применение же газо­вых горелок позволило не связывать работу с естественным светом. Более того, фабрики получили возможность работать в ночное время. Во Франции многие бумагопрядильные фабрики в 1840-х годах установили рабочий день в пределах 13,5-15 часов, из которых на отдых выделялось по получасу три раза за смену. В дни революции 1848 году под нажимом рабочего движения Временное правительство в марте 1848 года приняло декрет, который уменьшил продолжительность рабочего дня до 10 часов в Париже и до 11 ча­сов в провинции. Однако правительство Кавеньяка 9 сентября 1848 года рас­ширило границы рабочего времени до 12 часов, причем из этого правила до­пускалось множество исключений. В жизни этот декрет выполнялся мало.

На английских фабриках в 1820-1840-х годах рабочий день за вычетом трех перерывов для приема пищи (1 час на обед и по 20-30 минут на завтрак и ужин) длился 12-13 часов. Распространенной становилась работа по вос­кресным дням. Рабочий день был одинаков для мужчин, женщин и детей. Отпуска никому не предоставлялись. Однако внедрение машин с течением времени заставило изменить отношение к проблеме рабочего времени. По­началу рабочие соглашались на установленные предпринимателями требо­вания 12-часового рабочего дня и лишь со временем начали добиваться ее сокращения. В Англии движение за 10-часовой рабочий день уже в 1830 году охватило рабочих всех фабричных районов страны. С 1880-х го­дов требование 8-часового рабочего дня стало одним из главных в забасто­вочном движении европейских стран. Не сразу эта борьба привела к реаль­ному результату, но последовательно подтачивала сопротивление пред­принимателей и правительств, пока не вынудила их к законодательной регламентации трудовых отношений.

Внедрение машинной техники допускало использование элементарно обученных, малоквалифицированных работников, а это позволяло заменять мужчин женщинами. Пути, методы и условия инкорпорирования женщин в производственную сферу в разных странах принципиально не отличались. Предприниматели рекрутировали в основном молодых незамужних жен­щин. Работа на предприятиях была сегрегирована по полу: например, на текстильных фабриках мужчины работали надзирателями и квалифициро­ванными механиками, а женщины обслуживали прядильные и ткацкие стан­ки, получая зарплату во всех случаях ниже, чем у самого низкооплачиваемо­го мужчины. Обобщенные данные по промышленности разных стран также свидетельствуют об экономической дискриминации женщин. Женский труд повсеместно оплачивался ниже мужского даже там, например, где женщина выполняла одинаковую с мужчинами работу. Это касалось служащих же­лезных дорог и почты, учительниц. В этом отношении предприниматели ничем не отличались ни от государства, ни от общины.

В условиях распространения машинного производства на фабриках по­всеместным и массовым явлением стал дешевый детский труд. Множество вспомогательных операций, которые могли выполнять дети, привело к вы­теснению квалифицированных мастеров, число которых среди рабочих-мужчин в середине XIX века едва превышало 10 % [Международное... 1976. С. 129]. Однако эксплуатация детей не была исключительным следствием промышленной революции. Дети во множестве трудились в кустарном про­изводстве и на мануфактурах. Когда же технология машинного производ­ства позволила расширить сферу приложения детского труда, предпринима­тели не преминули воспользоваться представившейся возможностью, тем более что власти это поощряли, а родители мирились - чаще из-за нищеты, а подчас и в силу сложившихся условий и традиций. Высокая доля детского труда характерна для всех стран, вставших на путь фабричной организации промышленности. В 1839 году 46 % фабричных рабочих Великобритании не достигли 18-летнего возраста [подсчитано по: Энгельс, 1984. С. 350]. В это число входили и малолетние дети. Официально признавалось: «Быва­ют случаи, что дети начинают работать с 4-х лет, иногда с 5, 6, 7 и 8 лет в рудниках» [Ностиц, 1902. С. 334]. В Бельгии на главной прядильной фаб­рике Брабанта по данным за 1843 год трудились 318 рабочих, в число кото­рых входили 26 детей от 9 до 12 лет. На тюлевой фабрике этого города было 70 рабочих, в том числе 30 девочек в возрасте от 8 до 12 лет. Прядильные фабрики города Акоета принимали даже семилетних детей, в Монсе посту­пали точно так же. Уже тогда местная торговая палата считала это злоупо­треблением [Шлепнер, 1959. С. 29]. В 1840 году во французском департа­менте Нор на различных фабриках работали 11114 детей в возрасте от 4 до 12 лет [Потемкин, 1971. С. 13]. К концу XIX века в европейских странах ко­личество несовершеннолетних фабричных рабочих не стало меньше. Широ­кое использование детского труда привело к тому, что в начале 1850-х годов прошли школьное обучение в Англии только каждый 11-й житель, во Фран­ции и Пруссии - каждый 6-й, в США - каждый 5-й, в Швейцарии - каждый 4-й [Орлова, 2002. С. 52].

§2
Начало фабричного законодательства

В разных странах трудовое, а фактически фабричное, законодательство на государственном уровне берет начало с регламентации детского труда. Началом английского законодательства, регулировавшего детский труд, считают закон 1802 года . За ним последовал ряд других, принятых в 1816, 1819, 1833, 1844 годах. Последний впервые признал одновременно необхо­димость защиты труда женщин старше 18 лет, для которых установили оди­наковые с подростками нормы рабочего времени. Следующие парламент­ские акты (1847, 1850, 1853 годы), вводя определенные ограничения, каса­лись только текстильной промышленности.

Перелом наступил в 1860-1864-е годы, когда сферу применения фаб­ричного законодательства расширили за счет отраслей с господством ручно­го труда: белильного, красильного, кружевного, чулочного производств, гончарных, спичечных, обойных, патронных фабрик, горных предприятий, пекарного и трубочистного промыслов.

Венцом фабричного законодательства той эпохи в Англии явился закон 1867 года, распространивший охрану труда на металлургические, машино­строительные и бумажные фабрики, а равно на все предприятия с числом ра­бочих более 50, если они были заняты на работе не менее 100 дней в году.

Этим был реализован новый принцип, который исходил из необходимости охраны любого труда, независимо от характера производства. Рабочий день подростков 13-18 лет и женщин старше 18 лет устанавливался в 10,5 часов в первые 5 дней недели и 7,5 часов в субботу при том, что работа должна со­вершаться с 6 часов утра до 6 часов вечера с перерывами для еды в 1,5 часа, которые должны предоставляться всем рабочим в одно время. Не допускал­ся ночной труд. На фабрики могли принимать детей с 9-летнего возраста. Ра­бочий день малолетних рабочих 9-13 лет устанавливался в 6,5 часов. Запре­щался детский труд в ночное время. Все дети были обязаны ежедневно не менее 2 часов проводить в школе. Учреждалась фабричная инспекция с правом контроля предпринимателей и привлечения их к ответственности за нарушение фабричных законов.

Одновременно была признана необходимость обучения детей. Руково­дитель Отдела образования Форстер аргументировал необходимость ре­формы образования следующим образом: «От немедленной организации на­чального образования зависит наше промышленное благополучие. Если большинство наших рабочих останется и впредь необученными, то мы ско­ро погибнем в международной конкурентной борьбе. От немедленной орга­низации образования зависит и наша национальная мощь» [цит. по: Петряев, 1958. С. 192]. По принятому в 1870 году «Акту Форстера о начальной шко­ле» вся Великобритания разделялась на школьные округа, в которых нало­гоплательщики избирали школьные советы. Они пользовались довольно широкими полномочиями: там, где недоставало школ, они могли открывать новые, взимать местный школьный налог, решать, должно ли быть посеще­ние школ детьми в возрасте от 5 до 13 лет обязательным и бесплатным. В 1880 году неопределенность в отношении обязательности посещения школы устранили, предписав обязательность обучения всех детей с 5 лет. Предельный возраст, но не старше 13 лет, устанавливали школьные советы. С 1891 года все школы стали получать субсидии в размере 10 шиллингов в год на каждого ребенка, что сделало начальное обучение фактически бес­платным. О результатах школьной реформы можно судить по тому, что с 1873 по 1893 год число мужчин, не умевших подписаться при бракосочета­нии, уменьшилось с 18,8 до 5 % и женщин - с 24,5 до 5,7 % [Галеви, 1937. С. 128]. В 1902 году парламент принял новый закон о народном образова­нии. Он передал дело просвещения в руки советов графств, которые создава­ли комитеты по народному образованию. Их компетенция распространялась на все начальные и средние школы. Впервые в истории Англии среднее об­разование стало делом государства. Социальные последствия этого вырази­лись в возможности для менее обеспеченных людей дать детям за умеренную плату или даже бесплатно такую же общеобразовательную подготовку, какую получали дети джентри и крупных буржуа. Кроме того, закон устра­нял существовавшие до тех пор различия между государственными и част­ными, фактически церковными, школами.

И в государствах Германии фабричное законодательство берет начало с регламентации детского труда. Два прусских государственных института выступили наиболее решительно за его ограничение. Один из них - школа, которая с точки зрения воспитания и культурных потребностей населения высказалась за то, чтобы дети до определенного возраста проходили школь­ное обучение, а следовательно, в это время не допускались к работе на фаб­риках. Вторым поборником ограничения детского труда выступило военное ведомство, обеспокоенное недобором в армию, который связывался с ран­ним вовлечением детей в производство. Им противостояли промышленники и сами рабочие, боявшиеся, что лишатся необходимого подспорья - зара­ботка детей. В результате сторонники регламентации возобладали, и Прус­сия в 1839 году ввела закон, разрешавший прием на фабрики и рудники 9-летних детей и установивший для подростков максимальный 10-часовой рабочий день. Однако он почти не применялся. Практическое значение по­лучил закон 1853 года, допускавший детей к работе с 12 лет и сокративший рабочее время 12-14-летних рабочих до 6 часов в сутки. Этот закон оказался более действенным ввиду учреждения фабричной инспекции, хотя поначалу и малочисленной, но сдерживавшей произвол силой.

Законы, в определенной мере защищавшие интересы детей, появились и в других германских государствах (в Баварии, Вюртемберге, Саксонии). Они оказались более умеренными, чем даже до предела ограниченный прус­ский. Труд малолетних рабочих разрешили с 10, а не с 12 лет, рабочий день подростков установили в 9-10 часов, а не в 6, как в Пруссии. Прусский фабричный закон распространили на всю территорию Германии только в 1869-1871 годах.

Спустя 10 лет после образования объединенного государства, в 1881 го­ду, Бисмарк констатировал в объяснительной записке к одному из соци­альных законопроектов, представленных в рейхстаг: «Государство должно заботиться о своих нуждающихся в помощи членах больше, чем это дела­лось до сих пор. Это не только дело гуманности и христианства, которыми должны быть проникнуты государственные учреждения: это также задача политики, стремящейся к укреплению государства, ибо цель ее - внушить неимущим классам населения, которые в то же время и самые многочислен­ные и наименее обеспеченные, внушить тот взгляд, что государство -учреждение не только необходимое, но и творящее добро. В конце концов, эти классы должны быть приведены путем ясных и прямых выгод, доставля­емых им законодательными мерами, к тому представлению, что государство есть институт, изобретенный не только для защиты более обеспеченных, но и служащий также и их нуждам и интересам» [цит. по: Дживилегов, 1910. С. 121-122]. В 1891 году власти объединенной Германии законодательно запретили работу детей до 13 лет. (Понадобилось 38 лет, чтобы повы­сить всего на один год возраст детей, допускавшихся к работе в промышлен­ности.) Тогда же, в 1891 году, установили запрет на подземные и ночные работы женщин и ввели обязательный воскресный отдых для всех рабочих и служащих.

Во Франции в 1841 году был принят специальный закон, ставший пер­вым в стране документом, сокращавшим в промышленности продолжи­тельность рабочего дня детей и подростков. Однако он был проигнориро­ван предпринимателями под предлогом, что во многих производствах взрослый рабочий не может обойтись без помощи малолетних, а значит, рабочий день для всех категорий занятых на фабрике должен быть одина­ковым. Правительство Кавеньяка 9 сентября 1848 года установило грани­цы рабочего времени в пределах 12 часов, причем из этого правила допус­калось множество исключений. В жизни этот декрет выполнялся так же мало, как и закон 1841 года. В последующие годы фабричное законода­тельство характеризовалось крайней робостью. Декреты 1851 и 1864 годов давали возможность даже увеличивать дневное рабочее время в некоторых отраслях промышленности.

Состояние грамотности молодежи, выявленное в результате специаль­ного обследования и представленное в 1865 году в виде доклада Наполео­ну III, свидетельствовало, что треть новобранцев не умела читать, 36 чело­век из 100 вступавших в брак не могли подписать свою фамилию, пятая часть детей школьного возраста вовсе не посещала школу, а посещавшие ее так рано прекращали занятия, что после выхода из школы вскорости почти совсем забывали грамоту [Водовозова, 1920. С. 94].

Однако первые меры исправить его были предприняты лишь спустя де­сять лет властями Третьей республики. В 1874 году признали возраст в 10 лет как минимальный для приема на работу и уменьшили продолжительность детского рабочего дня до 6 часов, а в 1882 году в качестве важнейшего прак­тического шага было введено бесплатное и обязательное обучение детей 6-13-летнего возраста. В 1892 году был принят «Закон о труде детей, девушек и женщин на промышленных предприятиях», действие которого распростра­нялось на все виды производства и строительства. В соответствии с ним раз­решалось принимать на работу детей с 12 лет, если они получили свиде­тельство о начальном образовании, и с 13 лет - без такового. Рабочий день рабочих и работниц, не достигших 18 лет, а также женщин определялся в 11 часов в день с обязательным одним или несколькими перерывами на от­дых продолжительностью не менее 1 часа. Запрещалось использование детей, несовершеннолетних девушек и женщин на ночных работах, а также в шах­тах, рудниках и карьерах. Не допускалось принуждать женщин любого воз­раста, детей и подростков до 18 лет работать более 6 дней в неделю. Меры рег­ламентации труда не коснулись совершеннолетних рабочих-мужчин вплоть до 1905 года, когда появился закон, установивший для горняков, занятых на подземных разработках, 9-часовой рабочий день. В следующем, 1906 году Национальное собрание законодательно потребовало обязательного предо­ставления наемным работникам одного выходного дня в неделю.

Социальные выплаты по болезни, безработице, старости

Впервые закон, обязывавший владельцев фабрик, рудников и каменоло­мен возмещать материальный ущерб в связи со смертью или увечьем рабоче­го, если эти последствия наступили по вине предприятия, приняли в Германии в 1871 году. Он имел тот недостаток, что суды, если и хотели, редко могли установить вину администрации. В 1884 году Рейхстаг устранил этот изъян, приняв новый закон, который действовал, однако, только в отношении рабо­чих промышленности. Но в течение следующих трех лет сферу его примене­ния распространили на транспорт, сельское и лесное хозяйство, морское судо­ходство, что придало закону универсальный характер. В случае производ­ственной травмы предусматривалась выплата пособия в размере двух третей заработка, а при полной потере трудоспособности - пожизненно. Вдовам на­значалась пенсия, составлявшая 60 % от этих двух третей.

Вслед за Германией между 1881 и 1903 годом еще 11 европейских госу­дарств (Швейцария, Австрия, Норвегия, Финляндия, Великобритания, Да­ния, Италия, Франция, Нидерланды, Швеция, Бельгия) ввели подобные за­коны. Они не были равноценны и последовательны. Например, английский закон не распространялся на предприятия без механических двигателей, не защищал интересы моряков, сельскохозяйственных рабочих, домашней прислуги. В ряде стран страхование от несчастных случаев стало обязатель­ным только после Второй мировой войны (Великобритания и Франция пере­смотрели соответствующие законы в таком духе только в 1946 году, а Бель­гия и того позже - в 1971 году). Тем не менее гарантии получения пособий приобрело значительное число рабочих, если бы им суждено было стать жертвами производственного травматизма. В 1910 году этот вид страхова­ния охватывал 81 % рабочих Германии, 70 % - Великобритании, 20 % -Швеции и Франции, 11 % - Италии [Вебер, 1986. С. 115].

В границах 1883-1911 годов 10 европейских стран (Германия, Италия, Австрия, Швеция, Дания, Бельгия, Франция, Норвегия, Швейцария, Велико­британия) установили страхование по болезни и инвалидности. В Германии им пользовались все рабочие с доходом не выше 2 тыс. марок в год. В случае болезни они имели право 13 недель (с 1903 года - 26 недель) лечиться бес­платно с сохранением половины заработной платы. Государство брало на себя расходы по лечению, а выплата страховки шла через специальные боль­ничные кассы, которые накапливали средства за счет взносов в пропорции: 2/3 от рабочих и 1/3 от предпринимателей. Страхованию по инвалидности подлежали все (кроме государственных чиновников и военнослужащих) наемные работники, достигшие 16-летнего возраста. Размер пенсии по инва­лидности устанавливался в пределах 114-415 марок в год, но условием ее по­лучения была предварительная уплата взносов в течение 5 лет.

Принципиально не отличалась система страхования по болезни и инва­лидности в Великобритании. Принятый здесь в 1911 году закон о государ­ственном социальном страховании предписывал, что все лица наемного тру­да от 16 лет и старше могли получать пособие по болезни. Чтобы началась его выплата, следовало в период работы еженедельно уплачивать взносы из расчета: мужчины - 4 пенса, женщины - 3 пенса, предприниматели - 3 пенса за каждого наемного рабочего. Часть средств выплачивало государство. По­собие предоставлялось на протяжении 26 недель в размере 10 шиллингов в неделю мужчинам и 7 шиллингов 6 пенсов женщинам при условии, что они не имели дополнительного дохода свыше 26 фунтов стерлингов в год и не получали средств от других лиц. В случае, когда трудоспособность не восстанавливалась на протяжении установленных 26 недель, назначалось пособие по инвалидности в 5 шиллингов.

В других странах условия получения пособий были примерно такими же. Введение законов о социальном страховании позволило в 1915 году до­вести число имевших право на пособия по болезни от общей численности работавших до 66 % в Великобритании, 43 % в Германии, 25 % в Швеции, 15 % во Франции, 6 % в Италии [Вебер, 1986. С. 115].

Индустриализация в западноевропейских странах привела к перена­сыщению рынка труда, появлению стабильной безработицы. Между 1900 и 1913 годами колебания численности безработных только среди членов профсоюзов находились в диапазоне величин: в Германии - от 1,1 до 6,7 %, в Великобритании - от 2,1 до 7,8 %, во Франции - от 4,7 до 10,2 % [Забастовочная... 1980. С. 63, 72, 98]. Сравнительно высокая занятость, с одной стороны, долго сохранявшаяся практика невмешательства госу­дарства в сферу трудовых отношений - с другой, привели к тому, что про­блема безработицы позже других стала предметом общественного внима­ния и рассмотрения властями. Лишь Великобритания в 1905 и 1911 годах, Франция в 1905 году, Дания в 1907 году, Нидерланды в 1916 году и Фин­ляндия в 1917 году приняли соответствующие законы. Но и они мало кому помогали. Инициированный английскими консерваторами в августе 1905 года «Закон о безработных» всего лишь предусматривал государст­венную поддержку филантропической деятельности и помощь в эмигра­ции безработных. Когда же либералы в 1911 году провели в жизнь закон о государственном социальном страховании, то включили в него и специ­альный раздел о пособиях безработным. Условием его получения являлась работа в течение не менее 26 недель в каждом из 5 предшествовавших лет. Фонд пособий формировали за счет средств предпринимателей, рабочих и государства. Предприниматели вносили по 2,5 шиллинга в неделю на каждого работавшего, наемные рабочие - столько же. Парламент ежегодно выделял сумму, равную 1/3 от совокупного размера взносов нанимателей и работников за тот же год. Само недельное пособие составляло 7 шиллин­гов. Распространение действия закона только на машиностроение, да и то исключая женщин, привело к сужению круга рабочих, имевших право по­лучать эту мизерную помощь. В 1915 году их было всего 11 % к числу ра­бочей силы [Вебер, 1986. С. 115].

С конца 80-х годов XIX века в Европе начинают предпринимать меры по оказанию регулярного вспомоществования тем, кто завершил трудовую дея­тельность. В 1889 году Германия, а за ней Дания, Франция, Италия, Бельгия, Великобритания, Нидерланды и Швеция еще до начала Первой мировой войны ввели пенсионное обеспечение по старости. Для получения пенсии требовалось преодолеть чрезвычайно высокий возрастной порог: в Германии и Великобри­тании 70, во Франции 65 лет. Но возраст не был единственным ограничением: пенсии выплачивались, если годовой заработок не превышал установленного законами уровня. В Германии он равнялся 2 тыс. марок, во Франции - 3 тыс. франков, в Великобритании - 31 фунту стерлингов 10 шиллингам. Средства пенсионных фондов повсюду складывались из государственных субсидий, от­числений нанимателей и взносов самих работников, причем платить их следо­вало многие годы, например, в Германии и Франции в течение 30 лет. Сами пенсии были невелики: английский квалифицированный рабочий зарабатывал 35^40 шиллингов в неделю, а пенсия составляла 1-5 шиллингов. В Германии чистая недельная заработная плата в 1908-1914 годах доходила до 28 марок, а пенсию можно было получить в пределах от 0,3 до 3,6 марки.

§3
Заработная плата

Тяжелые условия работы и быта промышленных рабочих не нуждаются в комментариях, но следует оговориться, что не все рабочие жили подобным образом. Никогда рабочий класс не представлял собой гомогенную массу, наоборот, образовывал сложную иерархизированную структуру, отдельные части которой находились в неодинаковом социальном положении и опла­чивались по-разному в зависимости от вида и сложности работы. На метал­лургических заводах Фуршамбо во Франции разница между высшей и низ­шей заработной платой достигала десятикратной величины [Международ­ное... 1976. С. 173]. Во Франции в период между 1840 и 1893 годами средняя поденная заработная плата увеличилась как у работниц, так и у рабочих-мужчин. Рост заработка последних по отраслям промышленности составил: в добывающей - 2,1 раза; в бумагоделательной, полиграфической и пище­вой - 1,9 раза; в текстильном производстве и строительстве - 1,8 раза; в химической и металлообрабатывающей - 1,7 раза [подсчитано по: Бризон, 1921. С. 338]. И хотя цены на продукты питания также возрастали, воз­можности для удовлетворения жизненных потребностей расширялись. Об этом можно судить по расчетам покупательной способности французских рабочих. При индексе 1810 года, принятом за 100, показатели по следу­ющим годам составляли: 1850 год - 107,5; 1860 - ИЗ; 1870 - 124,5; 1880 -135; 1890-161; 1900-181 с тенденцией к дальнейшему повышению [Сови, 1977. С. 240].

Сходная ситуация сложилась и в Англии. Английский рабочий, если он был занят все 52 недели в году, на протяжении XVIII века зарабатывал 15 фунтов 18 шиллингов [Кулишер, 1931. С. 383]. Промышленная рево­люция увеличила его доход. Средняя годовая заработная плата рабочих в 1836 году составила 19 фунтов и в 1886 году 41 фунт 13 шиллингов. Тен­денция к росту имела место во всех отраслях. Если индекс заработной платы 1860 года принять за 100, то применительно к 1891 году он находит выра­жение в следующих показателях: 150 - в горнорудном производстве, 126 -в машиностроении, 160 - в текстильной промышленности, 128 - в строи­тельстве [Ностиц, 1902. С. 428, 429]. Точно так же индексы реальной зара­ботной платы в Германии и США между 20-и годами XIX века и началом 1900-х годов выросли соответственно с 86 до 97 и от 65 до 102 (1900 год — = 100) [Кучинский, 1970. С. 153].

Эти данные дают основания сделать вывод, что заработная плата, начи­ная со ставок, которые обрекали рабочего на глубокую нищету, постепенно возрастала до уровня, обеспечивавшего более или менее достойный образ жизни, тем не менее отстававший от стоимости жизни. В Германии на протя­жении 1909-1914-х годов чистая недельная заработная плата рабочих в среднем достигала 28 марок, а стоимость жизни -31,1 марки [Кучинский, 1949. С. 148]. Вследствие этого в семьях почти 60 % квалифицированных рабочих металлообрабатывающей промышленности, более чем в 80 % -текстильной промышленности и более чем 86 % - в строительстве жена и трудоспособные дети в силу необходимости вынуждены были работать [Зидер, 1997. С. 181]. В несколько лучшем положении находились рабочие США. По данным бюро статистики штата Массачусетс, семье из пяти чело­век требовалось 14,5 доллара в неделю; нью-йоркское бюро труда соот­ветственно считало, что нужно зарабатывать, по крайней мере, 10 долларов в неделю, чтобы обеспечить минимальные потребности [Лене, 1976. С. 272]. Фактически в среднем мужчины зарабатывали в 1899 году 11,2 доллара и в 1914 году- 15,4 доллара. Но зарплата женщин соответственно равнялась 6 и 8,2 доллара [Кучинский, 1948. С. 289]. Во многих случаях меньше про­житочного минимума получали рабочие-афроамериканцы, оплата труда ко­торых в 1911 году в зависимости от отрасли промышленности находилась в пределах 10,6 - 12,3 доллара [Шлепаков, 1966. С. 57-58].

Рабочие на протяжении десятилетий выдвигали экономические требова­ния. Одним из доминирующих мотивов стачек было стремление гарантиро­вать минимум и увеличить размер заработной платы, обеспечить своевремен­ную ее выплату, повышение расценок по сверхурочным работам, отмену штрафов и всякого рода произвольных удержаний. Повышение оплаты труда было одной из целей 95,5 % стачек в Германии, проведенных в 1899-1914 го­дах [подсчитано по: Забастовочная... 1980. С. 76]. Другие страны, в том числе Англия, в этом отношении не составляли исключения. Начавшаяся в январе 1912 года забастовка английских горняков, желавших установления твердого минимума зарплаты, охватила все шахты и миллион рабочих. Это был круп­нейший в истории страны трудовой конфликт. Давление со стороны рабочих способствовало не только росту оплаты труда, но и осознанию правительст­вом необходимости влиять на этот процесс. Великобритания первая ввела принцип регулирования заработной платы - сначала в отдельных отраслях промышленности (1909), а затем на угольных шахтах (1912). В 1918 году практику регулирования заработков распространили еще на ряд отраслей, в результате чего примерно полтора миллиона трудящихся страны получили гарантированный минимум заработной платы [Брентано, 1930. С. 361, 365]. В 1908 году парламент принял билль об ограничении времени работы горня­ков под землей, включая спуск и подъем, 8 часами, а сверхурочные - 60 днями в году. Для остальных рабочих 8-часовой рабочий день официальное призна­ние получил после Первой мировой войны.

§4
Жилищная политика

На протяжении XIX - начала XX века жилищные условия большинства промышленных рабочих не отвечали элементарным санитарно-гигиениче­ским требованиям. Хотя было бы ошибочным думать, что все рабочие жили в таких условиях. В большинстве случаев жилища были перенаселены. Если под последним понимать проживание в каждой комнате, включая кухню, более двух человек, то в перенаселенных квартирах обитали: в Познани -53 %, в Дортмунде - 41 %, в Дюссельдорфе - 38 %, в Аахене и Эссене -37 %, в Бреслау - 33 %, в Мюнхене - 29 %, в Кельне - 27 %, в Берлине -22 % рабочих [Кучинский, 1949. С. 189]. Мало чем отличались жилищные условия французских рабочих. В 1884 году рабочие, приглашенные участво­вать в парламентском изучении жилищного вопроса, рассерженно говорили о грязных, набитых людьми, как рыбой в бочке, клетушках. В целом перена­селены были 55 % квартир в Париже, 60 % в Лионе, 75 % в Сент-Этьенне [Кучинский, 1950. С. 173]. В Англии и Уэльсе, по данным за 1893 год, в пе­реполненных квартирах жили более 11 % населения. Несмотря на это, была распространена «сдача коек постояльцам», практиковавшаяся семьями, сни­мавшими частные квартиры, что помогало вынести бремя арендной платы. В Лондоне встречались объявления о сдаче части комнаты, причем мужчи­на, служивший днем, и девушка - прислугой в гостинице ночью, должны были пользоваться одной постелью [Ностиц, 1902. С. 577].

Осознание обстоятельства, что хорошее жилье является одной из основ социального мира, побуждало городские власти к расширению муници­пального строительства. К концу XIX века внешний вид промышленных городов, населенных преимущественно рабочими, резко изменился. Сноси­лись трущобы. Улицы избавились от грязи и лачуг, на месте которых возво­дили большие каменные дома. Все большее количество жилищ концентри­ровалось в руках муниципалитетов, которые, в отличие от частных владель­цев, лучше следили за их благоустройством. В крупнейших городах начали разбивать парки. Усовершенствовали системы отопления и освещения, во­допровода и канализации.

В Париже первый комплекс коммунального недорогого жилья с пом­пезным названием «Город Наполеона» ввели в 1851 году. Самая просторная из имевшихся квартир включала большую общую комнату, спальню с ками­ном и маленькую кухню, одновременно служившую прихожей. Туалет и умывальник размещались в общем коридоре, имелись прачечная и помы-вочная. Лестничные пролеты убирались специальным работником. По заяв­кам жильцов врач по утрам давал бесплатные консультации, а в случае необ­ходимости совершал визиты на дом [A History... 1990. Р. 399-400]. Однако попытки расселения в таких домах зачастую наталкивались на сопротивле­ние самих рабочих. Причиной являлась строгая регламентация порядка про­живания, контроль над частной жизнью квартиросъемщиков. В 10 часов ве­чера входные двери закрывались на замок, и никто не смел выходить из сво­ей квартиры на улицу позже этого времени [Водовозова, 1920. С. 145].

В Великобритании в 60-90-х годах XIX века приняли ряд законов, предусматривавших реконструкцию или снос непригодных для прожива­ния домов. Домовладельцы саботировали их, но определенные сдвиги про­изошли. Муниципалитеты сносили старые кварталы и строили новые дома, однако муниципальное строительство было незначительным: Совет Лондонского графства к 1908 году построил только 7 880 квартир -ничтожное количество с учетом численности населения. Строительство велось и акционерными обществами, возведенные ими дома были более комфортными.

Созданием более благоприятных жилищных условий для рабочих нача­ли заниматься фабриканты: промышленники поняли преимущества со­хранения стабильной рабочей силы и патерналистского подхода к своим рабочим. Во Франции первыми среди индустриальных компаний стали обеспечивать своих рабочих семейными домами угольные шахты. В Вели­кобритании начало фабричному жилищному строительству положил владе­лец фабрики по производству мыла Левер, который в 1887 году перенес свое предприятие в окрестности Ливерпуля и построил «образцовую дерев­ню» из домов коттеджного типа для рабочих. Его примеру последовали и другие промышленники [Брюсов, 1926. С. 87-88, 100]. Все они руковод­ствовались не столько филантропическими побуждениями, сколько трез­вым расчетом: лучшее жилье способствовало интенсификации труда, при­вязывало рабочих к фабрике, сдача домов внаем сама по себе приносила прибыль.

Строили дома для рабочих и крупные предприниматели Германии. В Рурском бассейне в 1914 году 35 % шахтеров жили в квартирах, принадле­жавших рудникам [Зидер, 1997. С. 165]. За фабричную квартиру платили меньше, чем за частную. Но в этом случае рабочие попадали в полную зави­симость от предпринимателей. Арендные договоры содержали предостере­жение об изъятии квартиры за участие в стачках. Семейство Круппов, пре­доставляя своим работникам квартиры, школы, лечебницы, предприятия бытового обслуживания считало вправе распоряжаться их нерабочим вре­менем и вмешиваться в частную жизнь. Альфред Крупп, с 1848 по 1887 год возглавлявший знаменитую фирму «Фридрих Крупп из Эссена», издал при­каз «Людям моего завода», в котором утверждал, что к числу рабочих мест каждого преданного фирме работника относится и его, работника, брачное ложе. Всякий сознательный крупповец, утверждалось в приказе, должен стараться полностью обеспечить государство верноподданными и дать сво­ему заводу особый, нужный ему сорт людей [Манчестер, 1971. С. 129]. В Германии подобное отношение к жившим на зарплату было распростра­ненным явлением .

§5
Поворот церкви к социальным проблемам светского общества

Глава католической церкви Лев XIII (1878-1903) первым стал рассмат­ривать в качестве одной из целей своего понтификата устранение конфликта между церковью и обществом. В ряде энциклик (1885, 1888, 1890 годы) он определил новую социальную политику Ватикана. Церковь и государство характеризовались как составные части общего мирового порядка, из чего следовал вывод о необходимости действовать во взаимном согласии друг с другом. Папство, отказавшись от борьбы с ними, пошло на сближение с го­сударством и обществом, обратилось к социальным проблемам. В 1891 году Лев XIII обнародовал энциклику «Rerum novarum» («О новых вещах») по ра­бочему вопросу. Папа признал, что рабочие «принесены в жертву жестоко­сердию хозяев и их безудержной алчности», а «горстка богачей надела раб­ское ярмо на огромную массу пролетариев» [цит. по: Майка, 1994. С. 296].

Социальную политику Ватикан противопоставил становившимся все более популярными социалистическим взглядам преобразования общества. Ее субъектами должны были выступать церковь, государство и профессио­нальные союзы. В этой триаде церковь, выполняя функции учителя, воспи­тателя и носителя христианской идеи любви к ближнему, должна была доби­ваться сплочения общества и улучшения материального положения всех его членов. Поэтому ей рекомендовалось участвовать в общественной дея­тельности. Государству следует заботиться о благополучии всех граждан и в первую очередь о наиболее нуждающихся, коими являются рабочие. Объектом государственного вмешательства в дела граждан, по утвержде­нию энциклики, являются такие сферы, как защита частной собственности, проблема занятости, материальные и духовные условия труда, защита прав женщины и ребенка, вопросы трудовых соглашений и оплаты труда, форми­рование широкого слоя собственников. Рабочие, в свою очередь, имеют пра­во на создание свободных и независимых от государства профсоюзов, при­званных укрепить их социальное положение, способствовать удовлетворе­нию конкретных нужд, обеспечивать защиту интересов. Но эти задачи профсоюзы решат, лишь отказавшись от разжигания классовой ненависти и встав на путь взаимопонимания и сотрудничества между рабочими и рабо­тодателями. Лишь при этом условии будут стабилизированы общественные отношения в целом.

Обнародованием энциклики «Reram novaram» Ватикан признал, что ка­питализм воплощает социальную несправедливость и нуждается в преобра­зованиях, от которых церковь не может уклониться. В связи с этим католики призывались к участию в совершенствовании капиталистического строя в какой бы то ни было роли: общественного и политического деятеля, члена или руководителя церкви, просто гражданина своей страны. Эти общие на­чала социальной политики церкви нашли отклик в широких кругах католи­ков, дали им ориентиры в общественно-политической деятельности, кото­рая разворачивалась по различным направлениям. Получило мощный импульс христианское профсоюзное движение. В 1893 году христианские профсоюзы возникли в Австрии, в 1894 году - в Германии. В 1908 году на первый Международный конгресс собрались христианские профсоюзы восьми стран: Австрии, Бельгии, Германии, Голландии, Италии, России, Швейцарии, Швеции. Развернулась работа в женской среде через ряд специ­ализированных организаций, имевших свои отделения в разных странах, деятельность которых приобрела международный масштаб. Среди них -«Всемирная ассоциация молодых христианских женщин» (1894), «Между­народная католическая ассоциация обществ защиты девушек» (1897), «Международный союз женских католических лиг» (1910).

Социальной поддержкой неимущих активно занимались различные фи­лантропические организации. В разных странах Европы возникло множест­во благотворительных учреждений, детских приютов и яслей, богаделен, обществ взаимопомощи, страховых касс для выплаты пенсий престарелым рабочим. Правительство пыталось организовать врачебную помощь город­скому и сельскому населению. Среди них широкую известность и авторитет завоевала примыкавшая к методистской общине религиозная организация, основанная в 1865 году в Лондоне Уильямом Бутом при активной под­держке его жены Екатерины. После нескольких переименований эта органи­зация с 1878 года стала известна как Армия спасения.

Создавая ее, Бут взял за образец английские армейские порядки. Армия спасения руководствовалась специальным уставом, в ней предусматрива­лись звания - от солдата до генерала (им был сам Бут), форма сине-красного цвета, имелось знамя, соблюдались ритуалы по случаю принятия «обета бедности», посвящения в солдаты или офицеры и тому подобным поводам. Армия спасения делилась на корпуса (приходы) и дивизии, которые дейст­вовали в заранее определенных местностях. В Англии, а затем и в других странах, выходила газета «Военный клич». Военизация религиозной орга­низации объяснялась составом участников и условиями ее деятельности. С одной стороны, в Армию вовлекались многие из перевоспитавшихся представителей асоциального мира, с другой же - действовать им приходи­лось в среде маргиналов, преодолевая, подчас физическое, сопротивление трактирщиков, содержателей притонов и им подобных противников мис­сионерской работы Армии. Все это побуждало к созданию иерархизирован-ной структуры со строжайшей дисциплиной, неукоснительным подчинени­ем младших по званию старшим.

Вступившие в Армию рядовые могли заниматься прежней деятель­ностью, но обязаны были по мере сил содействовать ее успехам, распростра­нять издания, присутствовать на собраниях и к тому же отрешиться от свет­ских удовольствий, «безнравственного» чтения и т. п. Офицеры полностью посвящали себя работе в Армии, получали жалованье в размере 15-27 шил­лингов в неделю. В их обязанности входило вести пропаганду в пользу Армии, еженедельно устраивать митинги, ежедневно посещать на дому бед­ных, больных, социально униженных, если даже для этого приходилось про­никать в притоны. Необходимо было также собирать статистические сведе­ния, проводить сбор пожертвований. В 1880 году для подготовки офицеров были открыты мужская и женская кадетские школы. Признание идеи рав­ноправного положения женщин привело к тому, что женщины составляли более половины офицерского состава Армии.

Армия спасения главную цель видела в пробуждении и спасении как можно большего количества заблудших душ, возвращении их к религиоз­ным идеям. Для достижения «спасения» рекомендовались раскаяние, мо­литва, отречение от греховной жизни, наконец, посвящение себя попечению о бедных и работа на пользу Армии. Бут и его Армия исходили из того, что нельзя думать о спасении душ людей социального дна, если не позаботиться об улучшении их жизни. Поэтому существенную часть деятельности Армии спасения составляли акции милосердия. В 70-80-х годах XIX века она осно­вала множество благотворительных учреждений. К концу 80-х годов Армия в одном только Лондоне имела несколько столовых и 3 «склада дешевой пищи», во время знаменитой стачки докеров 1889 года Армия устроила мно­жество дешевых кухонь, где за ничтожную плату или вообще даром многие тысячи детей были спасены от голодной смерти. Армия основала больницу для алкоголиков и ясли для бедных детей. Ей принадлежали 5 дешевых ноч­лежных домов, 33 убежища для бывших проституток и одно для освобож­давшихся из тюрем, спичечная фабрика, несколько мастерских, бюро труда, подыскивавшее места безработным. В ночлежных домах и прибежищах не было полутюремного режима государственных работных домов. В них потерявшие жилье и работу могли за небольшую плату получить пристани­ще и пищу, а отсутствие денег возместить работой в мастерских.

Армию патронировал принц Уэльский - будущий король Эдуард VII. Уже с 90-х годов Армия пользовалась правительственными субсидиями, но основные средства на содержание приютов, ночлежных домов, пунктов питания собирались за счет частных пожертвований. Подписка в пользу Армии спасения только в первой половине 1891 года дала более 113 тыс. фунтов стерлингов. Кампании Армии спасения подчас приобретали обще­национальный масштаб. В 1884 году Екатерина Бут организовала движение в защиту молодых женщин, вовлекаемых в проституцию. Обращение в пар­ламент собрало 343 тыс. подписей, оно не осталось без ответа: был принят закон, предусматривавший тюремное заключение за совращение девушек моложе 16-летнего возраста. Широчайший резонанс получила вышедшая в 1891 году книга У. Бута «В трущобах Англии».

Стремление Уильяма и Екатерины Бут к преодолению социальных кон­фликтов ненасильственными методами, их христианское представление о человечестве как общем братстве людей вне зависимости от места обита­ния, опыт филантропической работы в Англии - все это интернационализи­ровало деятельность Армии спасения. С 1880 года ее корпуса и дивизии функционировали во многих странах мира. США стали первой зарубежной территорией, освоенной ею. Накануне Первой мировой войны более 79 тыс. офицеров Армии работали в 59 странах мира. В ее ночлежных домах, при­ютах, больницах, школах насчитывалось свыше 39 тыс. постоянных мест [Остапенко, Чернышева, 1993. С. 104]. С годами ее деятельность приобрета­ла все больший размах.

***

Таким образом, на протяжении XIX века в Европе начинает формиро­ваться социальная политика, предусматривающая улучшение положения населения европейских стран. Острота социальных проблем подталкивала правительства озаботиться изысканием способов сохранения гражданского мира в своих странах. В 1890 году германский император Вильгельм II обра­тился к главам других государств с предложением созвать конференцию по охране труда. Она состоялась в марте 1890 года в Берлине с участием Герма­нии, Великобритании, Франции, Италии, Бельгии, Нидерландов, Австро-Венгрии, Швейцарии, Испании и Португалии.

Конференция признала желательным запрещение труда детей до 12, а в южных странах - до 10 лет, установление для детей до 14 лет 6-часового и от 14 до 16 лет - 10-часового рабочего дня. Посчитали необходимым, чтобы дети до поступления на производство получили начальное образо­вание. Решили рекомендовать введение для женщин рабочего дня не более 11 часов, а также предоставления им месячного послеродового отпуска. Признали недопустимой работу женщин и детей по воскресеньям и ночью. Относительно взрослых мужчин посчитали достаточным предоставлять им воскресный отдых. Согласились с тем, что контроль за охраной труда должны осуществлять лица, независимые как от предпринимателей, так и рабочих.

Десять лет спустя, в 1900 году, в Париже был образован международ­ный союз охраны труда, который провел ряд международных конгрессов с целью выработать единые рекомендации по трудовому законодательству. После окончания Первой мировой войны, в 1919 году, в составе Лиги наций возникла Международная организация труда.

В конкретном плане новая социальная политика связывалась с установ­лением предельных норм рабочего времени, а именно: 8 часов для всех кате­горий рабочих , 6 часов ежедневного труда подростков и девушек до 18 лет, прием на работу детей с 14 лет, запрещение ночных смен женщин и несовер­шеннолетних, прекращение выдачи заработной платы товарами, предостав­ление отдыха по церковным праздникам, установление еженедельного выходного дня всем работающим и непрерывного 36-часового отдыха женщинам, а также предоставление им 2 недель до и 4 недель после родов, учреждение фабричных инспекций там, где работали женщины. Впервые осуществленные мероприятия предусматривали регулирование продолжи­тельности рабочего времени, которая, достигнув максимума в 40-х годах XIX века, начала сокращаться. Средняя рабочая неделя европейского рабо­чего составляла в 1850 году - 84 часа, в 1870 - 78 часов и в 1910 - 60 часов [Кучинский, 1970. С. 136]. Это уменьшение явилось следствием изменения взглядов на проблему границ рабочего дня и формирования в связи с этим соответствующей государственной социальной политики.

Европейские парламенты и правительства увеличивали ассигнования на жилищное строительство, здравоохранение, образование и науку, соци­альное страхование и обеспечение. В общей сумме государственных расхо­дов затраты на эти нужды выросли с 1890 по 1913 год в Англии с 20,9 до 33 % и в Германии с 25,5 до 30,5 %. Среди этих выплат появились и ранее не известные обществу страхования: от несчастных случаев на произ­водстве, по болезни, по безработице, пенсии для престарелых. Отдельные направления социальной политики, такие как помощь бездомным, сиротам, деклассированным, были областью деятельности многочисленных филан­тропических организаций. В целом все это не могло не сказаться на соци­ально-демографической ситуации. В период с 1800 по 1900 год смертность в европейских странах в среднем сократилась вдвое, а продолжительность жизни увеличилась с 35 до 50 лет [История Европы... 2000. С. 26]. Сло­жились прочные предпосылки увеличения численности населения. А это в свою очередь стало одним из факторов становления индустриальных государств.

Социальные пособия конца XIX - начала XX века были недостаточны­ми как по размерам, так и по охвату ими трудящихся. Неудивительна поэто­му та критика, которой подвергали систему социального страхования на заре ее существования. Во Франции только 7 % рабочих доживало до пенси­онного возраста - 65 лет. Парламентская фракция социал-демократов в гер­манском Рейхстаге неизменно голосовала против социальных законов, счи­тая их неудовлетворительными. Один из основателей и руководителей Фа­бианского общества Сидней Вебб писал, имея в виду социальную сферу: «Если в 1897 г. мы и замечаем многосторонний прогресс по сравнению с 1837 г., то все-таки нельзя слишком гордиться этим» [Вебб, 1899. С. 5]. И тем не менее первые законы о разного вида социальной помощи заслужи­вают позитивной оценки. Их значение состоит не столько в предоставлении некоторых минимальных гарантий выживания в экстремальных для людей ситуациях, сколько в создании прецедента и базы для дальнейшего расшире­ния сферы социального страхования, последующего расширения трудовых прав, их распространения на новые группы работников. Первоначальные за­конодательные акты в дальнейшем дополнялись и совершенствовались, пока уже в XX столетии не сложилась эффективная система социальной за­щиты населения.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

Брентано Л. История развития народного хозяйства Англии: В 3 т. М.; Л.: Госиздат, 1930. Т. III. 4.I.

Бризон П. История труда и трудящихся. Пг.: Госиздат, 1921.

Бродель Ф. Время мира. Материальная цивилизация, экономика и капитализм XV -XVIII вв. М.: Прогресс, 1992. Т. 3.

Брюсов А. Жилище. История жилища с социально-экономической точки зрения. Л.: Прибой, 1926.

Вебб С. Положение труда в Англии за последние 60 лет. Спб.: Ф. Павленковъ, 1899.

Вебер А. Б. Классовая борьба и капитализм. Рабочее и профсоюзное движение как фактор социально-экономического развития XIX-XX вв. М.: Наука, 1986.

Водовозова Е. Н. Как люди на белом свете живут. Французы. М.: Б. и., 1920.

Галеви Э. История Англии в эпоху империализма. М.: Соцэкгиз, 1937.

Дживилегов А. К. История современной Германии. Спб.: Брокгауз-Ефронъ, 1910. Ч. 2.

Джонстон У. Англия в политическом, социальном и промышленном отношении в половине XIX века, (1851 г.) // Лавровский В. Английский капитализм во второй половине XIX века: История в источниках. М.: Госиздат, 1925. С. 44-48.

Забастовочная борьба трудящихся. Конец XIX - 70-е годы XX в. (Статистика). М.: Наука, 1980.

Зидер Р. Социальная история семьи в Западной и Центральной Европе (конец XVIII -XX вв.). М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 1997.

История Европы. С древнейших времен до наших дней: В 8 т. Т. 5. От Французской революции конца XVIII века до первой мировой войны. М.: Наука, 2000.

История Ирландии. М.: Мысль, 1980.

Кертман Л. Е., Рахшмир П. Ю. Буржуазия Западной Европы и Северной Америки на рубеже XIX-XX веков. М.: Высшая школа, 1984.

Кулишер И. М. История экономического быта Западной Европы. М.; Л.: Гос. соц.-экон. изд-во, 1931. Т. 2.

Кучинский Ю. История положения рабочего класса при капитализме. Мировой об­зор. М.: Прогресс, 1970.

Кучинский Ю. История условий труда в Германии (1800-1945). М.: Изд-во иностр. лит., 1949.

Кучинский Ю. История условий труда во Франции с 1700 по 1948 г. М.: Изд-во иностр. лит., 1950.

Кучинский Ю. История условий труда в США с 1789 по 1947 г. М.: Изд-во иностр. лит., 1948.

Лене С. Бедность: неискоренимый парадокс Америки. М.: Прогресс, 1976.

Майка Ю. Социальное учение католической церкви. Рим; Люблин: Изд-во Святого Креста, 1994.

Манчестер У. Оружие Круппа: история династии пушечных королей. М.: Прогресс, 1971.

Международное рабочее движение (Вопросы истории и теории): В 7 т. Т. 1. Возник­новение пролетариата и его становление как революционного класса. М.: Мысль, 1976.

Ностиц Г. Рабочий класс Англии в девятнадцатом столетии. М.: Изд-во К. Т. Солда-тенкова, 1902.

Орлова Н. Е. Становление государственной системы начального образования В Ан­глии (конец XVTII - 60-е годы XIX в.): Дис. канд. ист. наук. Минск: БГУ, 2002.

Остапенко Г., Чернышева О. Армия спасения в прошлом и настоящем // Европей­ский альманах. История. Традиции. Культура. М.: Наука, 1993.

От аграрного общества к государству всеобщего благосостояния. Модернизация Западной Европы с XV в. до 1980-х гг. / Г. А. Дидерикс, И. Т. Линдблад, Д. И. Ноор-дам и др. М.: Рос. полит, энциклопедия, 1998.

Петряев К. Д. Курс лекций по истории Франции, Германии, Англии, Ирландии и США. Киев: Изд-во Киевского гос. ун-та им. Т. Г. Шевченко, 1958. Ч. I.

Потемкин Ф.В. Промышленная революция во Франции: В 2 т. М.: Наука, 1971. Т. 2.

Соей А. Общая теория населения: В 2 т. М.: Прогресс, 1977. Т. 1.

Фукс Э. Erotica. Буржуазный век. Конвейер удовольствий. М.: Диадема-Пресс, 2001.

Хобсбаум Э. Век Империи. 1875-1914. Ростов н/Д: Феникс, 1999а.

Хобсбаум Э. Век Капитала. 1848-1875. Ростов н/Д: Феникс, 19996.

Шлепаков А. Н. Иммиграция и американский рабочий класс в эпоху империализма. М.: Мысль, 1966.

Шлепнер Б. С. Сто лет социальной истории Бельгии. М.: Изд-во иностр. лит., 1959.

Энгельс Ф. Положение рабочего класса в Англии // Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения: В 9 т. М.: Политиздат, 1984. Т. 1.

Booth Ch. Life & Labour of the People in London. First series. Vol. 2. New York, 1970.

A History of Private Life / Aries Philippe and George Duby (Ed.). Vol. 4. From the Fires of Revolution to the Great War / Perrot Michelle (Ed.). Cambridge; London: The Belknap Press of Harvard University Press, 1990.

___________________________________________________________________________________________________

Сведения об авторе: Чикалова Ирина Ромуальдовна - доктор исторических наук, профессор кафедры новой и новейшей истории, Белорусский государственный педагогический университет

Опубликовано: "Журнал исследований социальной политики", том 4, №4 - http://www.jsps.ru/pdfs/JSPS_vol4_num4.pdf


1 «Если можно одним словом сформулировать, что определяло жизнь рабочего в XIX веке, -писал Э. Хобсбаум, - этим словом будет "нестабильность". Они никогда не знали в начале неде­ли, сколько денег принесут домой в ее конце. Они не знали, как долго проработают на своем месте или, если потеряют его, сколько времени им потребуется на то, чтобы найти другую рабо­ту и на каких условиях. Они не знали, когда несчастный случай или болезнь лишат их трудоспо­собности и, осознавая, что когда-нибудь, возможно в сорок лет для неквалифицированных ра­бочих или в пятьдесят лет - для квалифицированных, они будут не в состоянии вынести ту физическую нагрузку, которая необходима для продолжения работы на своем месте, они не представляли, что будут делать с этого страшного момента до конца жизни» [Хобсбаум, 19996. С. 308].

2 Строго говоря, самый первый шаг в сфере охраны детского труда был сделан в 1747 и 1792 го­дах, когда мировым судьям предоставили право отнимать учеников у тех мастеров, которые плохо с ними обращались.

3 В 1839 году при Тайном совете образовали первое в Англии ведомство просвещения - Коми­тет по образованию. В 1856 году в составе правительственного аппарата учредили Отдел обра­зования как орган практической деятельности Комитета по образованию.

4 В 1895 году во Франкфурте старинное и богатое страховое общество распространило цирку­ляр: «В последнее время учащаются случаи, когда молодые служащие, получающие небольшое жалованье, достаточное только для своего прокормления, вступают в брак. Решение основать семью, имея небольшие средства, очень скоро приводит к самым печальным последствиям. В доме появляется нужда, неизбежны денежные затруднения, а домашние заботы лишают слу­жащих возможности исполнять свои обязанности, как того требуют наши интересы, не говоря уже о том, что вследствие такого неблагоразумного образа действий к нам то и дело предъявля­ются требования о повышении жалованья, кои удовлетворить мы, естественно, не в состоянии. Сим постановляем поэтому, чтобы каждый молодой служащий, намеревающийся вступить в брак, заблаговременно докладывал нам об этом своем намерении, дабы мы имели возмож­ность взвесить, будем ли мы впредь нуждаться в его услугах» [цит. по: Фукс, 2001. С. 310].

5 Поначалу рабочие соглашались на 12-часовой рабочий день и лишь со временем начали доби­ваться его сокращения. В Англии движение за 10-часовой рабочий день уже в 1830 году охвати­ло рабочих всех фабричных районов страны, а прядильщики хлопка намеревались начать 1 мар­та 1834 года всеобщую забастовку с намерением заставить предпринимателей ввести 8-часо­вую работу. С 80-х годов это требование стало одним из главных в забастовочном движении европейских стран. Не сразу эта борьба привела к реальному результату, но последовательно подтачивала сопротивление буржуазии и правительств, пока не вынудила их к законодательной регламентации трудовых отношений.

Версия для печати

mail@socpolitika.ru

Создание сайтаСтудия Fractalla

Партнеры портала:
Портал ГУ-ВШЭ
Сайт программы поддержки гражданского общества «Диалог» АЙРЕКС
Агентство США по международному развитию (USAID)
LiveInternet Rambler's Top 100